Темная волна. Лучшее
- Автор: Костюкевич Дмитрий Геннадьевич, Рэйн Ольга
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Эксклюзив-Медиана
- ISBN: 978-5-93835-112-7
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Темная волна. Лучшее». Краткое содержание книги:
В настоящем сборнике представлены большие подборки произведений Дмитрия Костюкевича, Ольги Рэйн и Максима Кабира. В долгих представлениях авторы не нуждаются, они давно и прочно завоевали и любовь ценителей «темных жанров», и высокую оценку профессионалов от литературы. Достаточно сказать, что в восьми проводившихся розыгрышах «Чертовой Дюжины» (самый популярный и представительный хоррор-конкурс Рунета) они одержали пять побед: по два раза становились лучшими Ольга Рэйн и Максим Кабир, один триумф на счету Дмитрия Костюкевича.
Истории в сборнике представлены самые разные, переносящие читателя и в фэнтезийные миры, и в темные глубины сознания, и на мрачную изнаночную сторону нашего обыденного мира… Разные, но нет среди них скучных. Приятного и страшного чтения!
Глеб понял, что майор безбожно пьян. Глаза провалились в глазницы, лицо будто онемело. Самое время для расспросов.
Только в голову ничего не лезло. Какая-то теория, общее и неважное.
— Как работает мыслеформа?
— Как стрела, раз — и всё, — отмахнулся интонацией старший, но по своему обыкновению продолжил: — Знаешь, что такое аффирмация? Установка, фраза… Например: «У меня всё хорошо» или «Чтоб ты сдох». Повторяй многократно, и будет тебе счастье. Ну, или несчастье другому. Рано или поздно. У сканеров, — старший говорил о нусах так, будто сам им не был, — аффирмация срабатывает почти мгновенно, временные рамки ужимаются, курок спускается: «рано или поздно» превращается в «сейчас». Фатальный сдвиг.
— Быстрое проклятие, — пробормотал Глеб. — Выходит, надо только подумать?
— Не только. Надо, чтобы тебя услышали. Подключиться к реципиенту, взломать защиту и проорать ему это прямо в мозг.
Старший лежал в наполненной до краёв ванне. Из воды торчали фермы колен, аккуратные ноздри и синеватые губы. Вода была холодной. Глеб поёжился, глядя на майора.
— Вода, — сказал старший, минуту назад позвавший Глеба, — совсем забыл о воде.
Младший ждал.
— Вода, которая помнит. Чем больше воды, тем лучше. Для телекинетиков — это как бесплатный Интернет. Знаешь такое местечко?
— Мы ведь были на Эльбе. Паром, старые порты.
— Да, да, — шевельнулись над водой губы старшего, — но там много шумов, вода слишком низко… Нет экскурсий на подводной лодке?
Глеб подумал. Заглянул в воспоминания трёхгодичной давности, когда одноклассница Верочки позвала подругу к себе, в Гамбург, и тут же увидел то, что искал майор.
— Эльб-туннель, — сказал Глеб.
— А поподробней?
— Старый туннель под Эльбой, почти полкилометра под рекой. Построили больше века назад, когда перестали справляться паромы.
Старший сел в ванне. Высокий, даже в таком положении. По мраморным мышцам медленно ползли капли.
— Далеко от нас?
— Станций пятнадцать. С пересадкой.
— Погнали.
Каждое новое утро он говорил себе: завтра. Ещё один день — и уеду.
Но не уезжал — слушал тяжёлое шевеление Эльбы над головой. Часами бродил по туннелю и внимал отпечатавшемуся в воде прошлому. Самые яркие и крикливые воспоминания передавались от молекулы к молекуле, всегда оставаясь на одном месте. Над туннелем.
Человек в капюшоне чувствовал копошение образов, шёпот мёртвых голосов. Прошлое, как ржавчина, покрывало железобетонные плиты, которыми сорок лет назад укрепили свод.
Видел, как организмы строителей пожирает кессонная болезнь — чтобы избежать течи, в штольне поддерживали повышенное давление.
Видел агонию погибшего под колёсами парового автомобиля ребёнка.
Видел дуэль немецкого унтер-офицера и австралийского пилота, которого сбили над Эльбой. Забрызганные кровью погоны вермахтского типа и изогнутую нашивку с бледно-голубой надписью на тёмно-синем фоне. Безумные глаза. Они стояли друг напротив друга, как два сломанных орудия, а лампы на грязных стенах брызгали искрами. Из ушей австралийца выстрелили толстые курящиеся струи, кровавая кашица полилась на спасательный жилет — из глазниц, из ноздрей, изо рта. Но первым упал унтер-офицер. Его лицо было чёрным, в глазницах кипела кровь, челюсть неестественно оттопырилась. Австралийский пилот улыбался мёртвым расплавленным ртом.
Человек в капюшоне пересматривал эту дуэль десятки раз. Как любимую сцену из фильма (такой когда-то была сцена на крыше из «Бегущего по лезвию»).
Ещё один день, говорил он. Ещё один. Последний. Но завтра был очередной сеанс. Дуэль длиною в жизнь. Трагичное, страшное, чарующее.
Человек в капюшоне хотел оказаться на месте одного из дуэлянтов. Остаться в тоннеле, в памяти Эльбы.
Ещё бы научиться ненавидеть противника, как немец и австралиец ненавидели друг друга. Видеть настоящего врага, а не того, кто хочет избавиться от тебя из страха.
Глаза в глаза. Ненависть, отражённая в ненависти.
На середине тоннеля, под информирующей об этом табличкой, кто-то нарисовал чёрным маркером фигурку человека, сидящего в позе лотоса. У человека было три глаза, третий — между бровей. Чакра аджна. «Приказ» на санскрите. Аджна управляла умом. Третий глаз вывели синим маркером.
И ни фига она не синяя, со злобой подумал человек в капюшоне, чакроведы сраные. Она, аджна эта, жёлто-зелёная, трупного оттенка. А ещё ей можно взрывать черепушки. В прямом смысле: бах! — и кровь с кусочками думалки во все стороны.