Темная волна. Лучшее
- Автор: Костюкевич Дмитрий Геннадьевич, Рэйн Ольга
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Эксклюзив-Медиана
- ISBN: 978-5-93835-112-7
- Жанр: Ужасы
Электронная книга - «Темная волна. Лучшее». Краткое содержание книги:
В настоящем сборнике представлены большие подборки произведений Дмитрия Костюкевича, Ольги Рэйн и Максима Кабира. В долгих представлениях авторы не нуждаются, они давно и прочно завоевали и любовь ценителей «темных жанров», и высокую оценку профессионалов от литературы. Достаточно сказать, что в восьми проводившихся розыгрышах «Чертовой Дюжины» (самый популярный и представительный хоррор-конкурс Рунета) они одержали пять побед: по два раза становились лучшими Ольга Рэйн и Максим Кабир, один триумф на счету Дмитрия Костюкевича.
Истории в сборнике представлены самые разные, переносящие читателя и в фэнтезийные миры, и в темные глубины сознания, и на мрачную изнаночную сторону нашего обыденного мира… Разные, но нет среди них скучных. Приятного и страшного чтения!
Тёма выхватил электронную книгу, потряс ей, как весомым доказательством.
— Вот кем ты станешь, вот, чью роль будешь играть! Барина, главы семейства, порой жестокого, порой чуткого и слезливого!
— Но я… — «Я не могу так жить… не хочу… только не так, без любви…»
— Контраст! Людям нужен контраст! Это станет новым слоем в семейной индустрии. Я собираю команду, и, знаешь что? Актёров будет раз-два и обчёлся. Барин да внуки несмышлёные. А вся семья — это клиенты! Понимаешь? Дети, мамки, папки, тётушки… Эй, ты куда?
Тёма проследовал за Дмитрием Эдуардовичем на кухню.
С улицы донеслось эхо преждевременного салюта.
— Что ты здесь забыл? — спросил мальчик, обходя стойку для фруктов.
— Выбираю нож, — ответил Дмитрий Эдуардович.
Ножей на кухне было видимо-невидимо: шеф-нож, универсальный, для чистки, для фигурной нарезки овощей, для лососины, для хлеба, для влажных продуктов, в виде топорика, японские ножи для суши…
— Зачем?
— Ты болен…
— Что?
Дмитрий Эдуардович повернулся к Тёме и ударил его в шею. Лезвие вошло в подключичную ямочку. Мальчик дёрнулся, соскочив с окровавленной стали, его глаза сделались безумными, он попытался поднять к шее руку, но колени подогнулись, словно лишённые костей, и он упал на плитку пола.
Дмитрий Эдуардович опустился на колено рядом с мальчиком и приставил лезвие универсального ножа под бьющийся кадык. Над пульсирующей кровью раной. Провёл по коже обухом, перевернул режущей кромкой…
— Ты болен… ты неизлечимо болен…
Тёма открыл рот, между тонких губ надулся и лопнул алый пузырь.
— Х-хш…
— Ты болен тщеславием… ты болен нелюбовью… ты болен взрослостью…
Дмитрий Эдуардович закончил с шеей, вспорол футболку, раскинул её точно гибкий панцирь, примерился и принялся за дело.
Сердце было красным и горячим. Оно билось, билось, билось…
Дмитрий Эдуардович положил его в прозрачный вакуумный контейнер, принёс домой и устроил на подставке-башне для цветов, на самом верху. Потом лёг на кровать, выудил из-под подушки пульт и погасил крохотную телевизионную панель, которую забыл выключить, в спешке собираясь к сыну. Реклама фаст-фэмили — счастливый мальчик, сообщающий маме, что пришёл папа, — провалилась в эфирную ночь.
Под потолком ритмично сокращалось сердце.
Его сына. Его семьи. Его опоры.
Стенки контейнера покрывала тёмная кровяная пыль.
Дмитрий Эдуардович положил руку на грудь. Робко улыбнулся, когда в пальцы проник сбивчивый пульс. Тук-тук-тук…
Пока жива любовь в старом сердце отца, сил хватит на двоих.
На двоих…
А затем пришла ночь, и пустые сны, и радость совместного утра, и чувство лёгкого голода, который он утолил сладким хворостом, малиновым вареньем и кружкой горячего чая.
Дуэль
Мимо прошёл проводник. Серые брюки, белая рубашка, галстук в красно-чёрно-серую полоску. Поинтересовался у рыжеволосой девушки, разобралась ли та с креслом. Рыженькая кивнула с улыбкой — полулёжа, с наушником в ухе, с пузырьками шампанского в глазах.
Тот, кто сидел позади девушки, через проход, носил терракотовую кофту с капюшоном, синие джинсы и спортивную обувь. Гладко выбритый, он повернулся к окну с сумеречным исподом, несколько секунд рассматривал свой острый подбородок и тонкие губы, рассматривал с каким-то грустным интересом, затем пробил взглядом плёнку отражения, и вот уже сыпались назад домики, вагоны без локомотивов, реденькие рощи. Человека в капюшоне заинтересовали столбы-лестницы с круглыми светильниками на вершине (они напоминали пирамиды с парящим оком), но быстро наскучили.
Тогда он глянул в проход. За стеклянными дверями работал вагон-ресторан. Иногда двери открывались, выпуская официантов, людей в чёрной униформе с тёмно-красным фартуком.
Человек в капюшоне хотел курить, но не мог рисковать. Никакого лишнего внимания. Если вытерпит, обойдётся и без туалета. Каких-то десять часов — и Берлин. Незачем мелькать перед пассажирами, которых потом могут просмотреть те, от кого он бежал. И просмотрят — залезут в хорошенькую головку рыженькой, пролистают, как ленту новостей.