Моя дорогая Кэтрин

— Гордон умел был убедительным. Он говорил, что медицина движется вперед, что надо не терять надежды и жить дальше вместе, потому что мы любим друг друга, — тяжело вздохнув, продолжила Эвелин, — и обсудив однажды этот вопрос, мы больше не возвращались к этой теме. Но я, конечно, сильно переживала и часто плакала, когда мужа не было рядом. Прошло немало времени, и однажды Кранц пригласил меня к себе. Разговор был не простым. Он начал резко и без предисловий, сказав, что может помочь мне забеременеть. Я тогда просто почти сошла с ума от счастья от одной только мысли, что у нас может появиться свой ребенок, и я подарю Гордону сына. Но оказалось, все не просто так. Взамен Кранц выдвинул свои условия. Мы должны были принять в свою семью девочку, усыновить ее и переехать в другой город. Все должны были считать, что это наша дочь. Я ответила Кранцу, что как бы наша семья не мечтала о ребенке, я не вправе принимать такое решение одна и мне надо посоветоваться с Гордоном. «Да, да, конечно, поговорите, обсудите все вдвоем и приходите вместе», — поспешно согласился Кранц, выпроводив меня из кабинета. Мне кажется, он уже тогда был уверен, что мы к нему вернемся. Разговор с Гордоном был весьма непростым. Он считал Стефана Кранца не очень порядочным и малоприятным человеком, который ничего не делает просто так, и не хотел иметь с ним никаких дел. Гордон не верил, что я смогу забеременеть, если известные светила науки поставили мне диагноз бесплодность. А еще его волновало то, что в доме появится незнакомый ребенок, не выбранный нами, а просто девочка, которую мы должны усыновить. Он долго убеждал меня, что Кранц, весьма странный и темный человек, что с ним разговаривать даже неприятно, уж, не говоря о том, что заключать какие-то сомнительные сделки. А еще какой-то чужой ребенок, непонятно откуда. Но я, не выдержав нашего разговора, и просто ушла в спальню, где проплакала всю ночь, несмотря на уговоры Гордона. Прошло несколько дней, и видимо мой муж, наблюдая за тем, как я страдаю, не выдержал и согласился посмотреть девочку. Мы пришли к Кранцу. Он был весьма радушен и вел себя так, как будто на сто процентов был уверен, что мы согласимся на все его условия.

Эвелин замолчала, и рассказ продолжил Гордон:

— Господин Кранц, сначала перед тем, как заключить наше соглашение, мы должны познакомиться с девочкой, — предупредил его я. — Если она нам не понравится, мы не примем ваши условия.

— Ну, что же, пройдемте. Она ожидает вас в соседней комнате, — как — то усмехнувшись, произнес Кранц.

Мы прошли в зал для отдыха, который состоял из двух комнат. Небольшое фойе и дальше застекленная закрытая терраса. Там мы отдыхали с сотрудниками во время обеденного перерыва, проводили неформальные церемонии. Зайдя, в фойе мы остановились. Эвелин прижалась ко мне, и я почувствовал, что она дрожит. Я слегка приобнял ее. Через стеклянную стену мы увидели, что в углу комнаты отдыха на небольшом диванчике, сидит девочка лет двенадцати — тринадцати. У меня невольно промелькнула мысль, что я и Эвелин почему-то думали о маленькой девочке.