Клятва золотого дракона [litres]

Иган Колотушка выхватила из-за плеча рукоять своего фамильного молота и стояла, поводя ею туда-сюда, полусогнув колени и, казалось, вот-вот запутается в складках мантии, рухнет наземь. Глаза у нее были совершенно безумными.

– И пусть частица отца-солнца в груди каждого из нас… – полусорванным уже голосом кричал Эблон и носился туда-сюда перед хробоидом, привлекая его внимание.

– Да заткни ты пасть! – заорал Йоринг. – Как его прибить?

– В голову! В голову! Когда он откроет…

Снова показалась розовая глотка, ринулась вниз, сразу двое гномов метнули в разверстую пасть топоры, и оба промахнулись, но пасть захлопнулась, и только костяной лоб величиной со стеллаж боднул одного из воинов, превратив его в месиво из мяса, костей и ошметков доспешных пластин.

Гномы разбегались, Иган выворачивало, Йоринг орал приказы, которых никто не слышал, Эблон выкрикивал храмовые призывы, которых тоже никто не слышал, а потом время вдруг стало медленным и текучим, как капля мёда, который продают по осени люди-торговцы из земель Уррек, и ослепительный свет ударил по глазам. Гномы заорали еще громче, время снова ускорилось, все мотали головами, махали топорами, отирали слезы с глаз, а над головой хробоида метался золотой дракон – совсем не такой большой, как хотелось бы, зато сияющий, как гора начищенных монет. Он громко хлопал крыльями и то ли ревел, то ли пел – не по-людски, слов не разобрать, но от этого рева-пения по спинам гномов бежали мурашки, хотелось немедленно броситься вперед, изгрызть мерзкого червя зубами, истоптать ногами. В лапе дракон держал меч, и выглядело это бесконечно нелепо, неправильно и жутко. Хробоид больше не обращал внимания на гномов, но и они ничего не могли сделать с его толстой шкурой.