Кроатоан [Croatoan]

— О том, что сейчас происходит?

— Не совсем. Об этом тоже, но столь многого я не прошу. Я хочу узнать правду о Карлосе Манделе. О его последних годах. О его уходе. Я жил в убеждении, что перестал быть для него необходимым. Он встретил меня, он научил меня многому, чего я сам о себе не знал, а потом бросил меня и ушел. «Нико, постой пока здесь». И свалил.

— Он был болен, — возражает Кармела, думая о собственных чувствах к Манделю, не сильно разнящихся с чувствами Нико. Уход отца.

— Да, но… Все случилось так внезапно… По возвращении из Штатов он оставил мне только сообщение на телефоне: «Нико, я больше не могу тебя видеть. Плохо себя чувствую. Прощай». Он не отвечал на мои звонки. В конце концов мы все-таки поговорили, и он сказал, что лежит в клинике «Лас-Харильяс», но я не должен к нему приезжать. Он меня не примет. Я не мог поверить. Верь не верь, я двадцать раз приезжал в эту чертову клинику! — Голос Нико наполнен обидой. — А мне всякий раз говорили: «Он никого не принимает». Ясное дело, он порвал со мной одним махом. Скатал нашу совместную жизнь в комок и швырнул в камин. Кармела, я хочу понять почему. И я знаю, что объяснение ждет меня в конце пути. И я его даже боюсь…

— Может быть, он вот так порвал со всеми, — тихо подсказывает она.

— Не думаю. Определенно, он продолжал видеться с людьми из своего прошлого. Иначе почему в своем письме он просил меня помочь Фатиме Кройер? Наркоманке, которую он бросил гораздо раньше меня! Почему? Ты можешь отыскать правдоподобную причину? — (Кармела задумчиво качает головой.) — А вот я могу: я думаю, он продолжал видеться и с Фатимой, и с Логаном, и с его группой безумцев, поклонников «природы», — с издевкой перечисляет он. — Для него они были важнее меня, уж поверь!