Кроатоан [Croatoan]

— Никогда в жизни я больше не буду ждать тебя в машине.

Эта фраза вызывает у художника смех. Нервный смех, такой же, как и у Кармелы.

— Удивительная ты штучка, — говорит Нико. — Поначалу кажешься трусихой, а потом…

— А потом выясняется, что я и есть трусиха, — отшучивается она.

— Ну нет, вовсе нет.

Нико толкает двойные двери, и они распахиваются с негромким щелчком, как будто отсутствие электричества отбило у них всякую охоту работать дверями. Современный холл. Картины на дальней стене. План здания. Под картинами — стойка регистрации, а по сторонам — две двери. Кармела ощущает запах чистящих средств, поверх которого наслоилось что-то еще. Странный, не поддающийся определению запах.

— Здесь лежал Мандель, — напоминает Нико. — Это дворец для богатых психов. Господи, да чем тут пахнет?

— Даже не выясняй, — просит Кармела, осторожно продвигаясь вперед. — По крайней мере, ящерицы сюда не добрались.

Действительно, пол совершенно ровный. За стойкой никого нет, тишина. Нико проводит лучом по компьютеру, телефону внутренней связи, креслу на колесиках. Техника выключена, точно вступила в сговор с темнотой. Найденный им выключатель так же бесполезен, как и вся прочая аппаратура. Нико высказывается по поводу электричества и продолжает светить фонарем. Персонал сгинул бесследно. За стойкой все в порядке, ничего не перевернуто, никаких пятен. Шутка про врачей висит в специальной рамочке под портретами Зигмунда Фрейда и других покойных психиатров, которых Кармела не знает в лицо. А вот портрет Конрада Лоренца на самом верху пробуждает в ней любопытство. Его-то девушка узнаёт безошибочно: этолог — нобелевский лауреат, прославившийся комплексными исследованиями поведения животных. Кармела не понимает, откуда здесь портрет этолога. Может быть, его добавили в честь известного пациента, Карлоса Манделя?

— «Крыло А: женщины», — читает художник на плане лечебницы. — Дверь налево, второй этаж. Но кажется, здесь вообще нико…

Оба поднимают головы.

Звук был далекий — как будто где-то передвинули мебель, — но вполне отчетливый.

— Ну, может, я и зря так подумал… — договаривает Нико.

Шумело где-то наверху. Кармела пропускает Нико: он хочет идти первым. Левая дверь распахивается бесшумно. Они попадают в рекреационный зал для пациентов. Фонарь освещает большую комнату с красивыми окнами, имитирующими витражи. Столики с салфеточками и пазлами. Широкий экран, а перед ним — полукруг диванов. На одном из столиков — шахматная доска с неоконченной партией. Опрокинутый стул. В глубине зала видны лестницы вниз и наверх, к новым провалам темноты. Нико с Кармелой поднимаются в женское отделение, у художника в правой руке нож, в левой — фонарь. Тот запах здесь меньше чувствуется, отмечает Кармела. Перед ними возникает еще одна стойка регистрации, а дальше — коридор и двери палат.