Электронная книга - «Гнев». Краткое содержание книги:
Июль 2016.
6
Гейша была в возрасте и порядком потаскана. Отказаться я не мог и покорно лежал на своей циновке, наблюдая как она готовится. На завтра был назначен экзамен, учитель прозанимавшись со мной два дня, пришел к выводу что я готов. А перед каждым серьезным испытанием, воину полагалось расслабиться.
Проникнувшая в отведенное для меня помещение гостевого дома, гейша выполняла часть своей работы. Традиционный наряд плавно опадал на пол, шелковые ленты, некогда яркие, а теперь тусклые и потертые, вились словно змеи, впрочем вполне красиво укладываясь в замысловатые узоры.
Попытка приподняться на локтях была пресечена маленькой ладошкой, упиравшейся в мою грудь, женщина плавно надавила, возвращая меня на прежнее место. Пришлось лежать на спине и ничего не делать.
Остававшийся ранее не понятым для меня театр теней, так широко популярный во всей Японии, получил сегодня догадку о своем историческом происхождении. Погасив светильники, гейша изгибами своего тела изобразила танец, скользя тенью по чуть подсвеченной стене из рисовой бумаги. Устроенное представление нашло отклик в моих чреслах, до этого я лежал бревно бревном и уже начал подумывать, что сегодня будет мой первый раз, когда я ничего не смогу.
Нежность шла рукой об руку с жесткостью. Недоумевая поначалу зачем в ее прическу воткнуты две палочки, отдаленно напоминавшие вязальные спицы, я постиг в чем их смысл, стоило гейше воткнуть в акупунктурные точки моего тела их затупленные концы.
Идеальная память с жадностью впитывала новые знания, то, как надомной изгалялись, не описывалось ни в одном сексуальном трактате современности. Восточная медицина и иже с ней, ранее оставались вне пределов моего интереса, теперь же я решил уделить этому разделу знаний о человеческом теле самое пристальное внимание.
«— Если останусь жив», — мысль пробилась сквозь волну экстаза, наступившую в теле загнутого причудливым образом.
— Нет самурая без господина, самурай подчиняется только приказам, самурай не имеет своих желаний и слабостей, жизнь самурая есть служение, — торжественность момента достигла апогея, японец, одетый в традиционные одежды, подал специальный знак.
По его указке, в помещении хозяйского дома раздвинули перегородку, явив моему взору нечто, именуемое Калах, прообраз бога войны из японской мифологии.
— Подчинись воли его, признай над собой его власть, — продолжал японец, сидевший по правую руку, точно так же как и я, подогнув под себя ноги: — клянись своей жизнью в верности Калаху!
— Клянусь! — старообрядный японский с трудом удавалось понимать, благо текст был не сложным, да и вся эта мишура с поклонением богам была забавной.
— Клянусь своей жизнью в верности Калаху, признаю над собой его волю и власть! — одного слова оказалось не достаточно, пришлось импровизировать.
Слова прозвучали, игра отреагировала должным образом, хранившееся нечто в нише хозяйского дома вспыхнуло багряными всполохами, через секунду став таким-же темным, как и прежде.
— Бог Калах принял твою клятву, — сэнсэй был доволен: — теперь надо доказать, что ты достоин Его покровительства.
Покинув дом, размером превышавший гостевой раза в два, мы вышли на тренировочную площадку. Все жители деревни были здесь. Поселение было небольшое, пять хижин и амбар для риса. Единственный буйвол, которого изредка запрягали по хозяйским нуждам, стоял под навесом в отдалении у хлипкого частокола.
— Во имя Калаха! — встав в защитную стойку он повернулся ко мне: — Нападай!
— Бдзынь! — отбитый удар сопровождался чистым звуком, пролетевшим над всей деревней и растворившийся в ближайших полях.
— Бдзынь! — учитель не атаковал, позволяя мне проявить себя.
Рассердившись, я ускорился воспользовавшись способностями, которые проявились уже на второй день. После первой смерти в игре, я стал видеть все вокруг, и стал силен как и прежде, вернув себе возможности из реала. Но до сего момента я не спешил это использовать, боясь привлечь излишнее внимание.
Удар «атака цапли» вышел как по учебнику, вернее, как показывал сэнсей. С пробитым горлом он завалился на песок, окрасив его алой кровью. Среди окружившей нас толпы крестьян наметилось шевеление. Опасаясь подлого нападения, я резко обернулся, наткнувшись взглядом на опущенные в землю глаза.