Грани сна [litres]

– И ещё меня можно поздравить с публикацией! – сказала она, ставя чайник на огонь. – В «Вечёрке» напечатали мою фотографию.

– Которую?

– С метростроевцами. Я принесла газету, потом посмотришь.

– Лепо.

– Но гонорар не платят. Ведь я нештатница. Рабкор.[29]

– Рабкор, а нигде не работает, – бурчал дед, вылавливая из банки очередной грибок.

– Я на курсах учусь! И, между прочим, помогаю развозить в школы хлебобулочные изделия! Сейчас принесу.

Она метнулась в комнату, принесла блюдо булочек на тарелке:

– Ешьте пампушки. Бери, дядя Ваня. Оказывается, некоторые считают, что и пампушки, и шанюшки, это оладьи. А вот и нет! Это булочки.

– Работница, а с работы булочки тырит, – сказал дед, цапнув сразу две пампушки.

– Так ведь в счёт зарплаты! Со скидкой, – пояснила Лина.

– А меня из университета попёрли… – вздохнул Лавр.

– Да ты что!

– Да, вот так…

– Что же ты натворил?

– Маркса поправил. Практически опроверг.

– Иди ты! Разве его можно опровергнуть? Он же памятник!

– Это он сейчас памятник, а раньше был человек. Как мы с тобой.

– Ой, сомневаюсь. Я думаю, он всегда был памятник… Прорабатывали?

– Естественно.

– Страшно было?

– Не страшнее, чем прыгать с парашютом, я так думаю, – сказал Лавр.

– А ты попробуй, прыгни.

– Ну, повторять за кем-то не так страшно. Самый-то страх, это когда что-то делаешь первым. К примеру, первым в мире прыгнул с колокольни, с куском холстины за спиной, сеньор Фаусто Веранцио. Говорил: во, страху натерпелся! А потом пришлось ему бегать от инквизиции. Прибежал в Венецию, тем и спасся: там инквизиция жгла серьёзных оппозиционеров, а научные эксперименты, вроде прыжков с парашютом, игнорировала…

– Ты откуда знаешь про этого… Веранцио с колокольни? – удивилась Ангелина, разливая чай по чашкам. – Нам про такого предшественника парашютизма не говорили.

– А встречались мы, Лина, со стариком Фаусто. Да! Когда я был с посольством в Венеции. Вот он сам и рассказал. Пытался, хитрец, ко мне подольститься: ведь ему хотелось получить денежный заказ. Предлагал продать в Москву проект подвесного моста из железа, и брался сам руководить строительством… Неугомонный был старикан. Но, подумай сама, до мостов ли тогда здесь было! Царя Бориса траванули, Фёдора убили…

– Эй! – она аж присвистнула. – Хорош заливать!

– Нет, ты слушай. Вообще таинственная история. Иду я по Ивановской площади Кремля, всей одежды на мне – чужая пасхальная рубаха, и думаю, как бы мне отсюда подорвать туда, где тепло. Вдруг хватает меня за руку незнакомый подьячий. Спрашивает, ведаю ли я венецийский толк. Я-то знал генуэзский, но разница небольшая. «Да», отвечаю. «А хочешь ехать в Венецию с посольством?». «Да». И в тот же вечер выехали.

– Ты мне книгу Лажечникова, что ли, пересказываешь?[30]

Лавр засмеялся:

– Успокойся! Мне эта история не так давно во сне привиделась.

– Ой, Лаврушка! Сны он мне будет толковать…