По дороге пряностей (СИ)
- Автор: Распопов Дмитрий Викторович
- Серия: Венецианский купец #2
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «По дороге пряностей (СИ)». Краткое содержание книги:
— Почему он так казал? Субэдэй? — обратился он в ночь, зная, что его три ближайших соратника рядом. Те и правда, подошли ближе, выйдя на свет факелов.
— Не знаю старший, но на пути сюда он уже однажды спрашивал меня о том, какой титул ты получишь, когда тебя изберут Владыкой всей степи.
— Когда? Не если? — удивился тот, точности формулировки.
— Да, он сказал именно, когда вас изберут, — наклонил голову багатур.
— С этим чужестранцем нужно быть осторожнее, — Тэмуджин прищурил глаза, — ему явно доступно то, чего не видим все мы.
В ответ на его слова, донёсся громкий вой степных волков, взбудораживший скакунов и все четверо, не сговариваясь, обеспокоенно переглянулись, почувствовав один и тот же, невольный страх перед этим знаком свыше.
Глава 25
10 марта 1196 года от Р.Х., Чжунду
После весьма значимой победы над одним из сильнейших татарских ханов, по прибытии в Чжунду на монголов посыпался град подарков и званий. Тэмуджин, как человек принёсший голову Мэгуджин Сэульты получил приставку к имени «ван», а его союзник Тогорил, приведший войска на руины крепости, получил лишь титул чаутхури, что означало примерно сотник пограничной стражи. Мне же, как выполнившему всё, что обещал, кинули словно кость собаке, золотую пайцзу. Причём сделал это не сам император, даже не позвав во дворец на общее пиршество, где он раздал монголам титулы, а какой-то мелкий чиновник, без сопровождающей свиты, принёс её мне в стойбище к монголам, где я временно обитал. Просто плевок неуважения императора в сторону иностранного посольства.
Вернувшийся с праздника Тэмуджин, даже покрылся красными пятнами от такого отношения ко мне, но я улыбнувшись, покачал головой, положил руку ему плечо, останавливая гневный порыв:
— В священной книге мой религии сказано — … «ибо придёт Сын Человеческий во славе Отца Своего с Ангелами Своими и тогда воздаст каждому по делам его». Говорю тебе воин степей, не пройдёт и полвека, как каждый получит по делам своим. Так что оставь гнев, для врагов своих, он тебе ещё пригодится.
Тэмуджин вздрогнул всем телом, услышав мои слова. Он наклонился, стараясь вглядеться в моё лицо, словно пытаясь там что-то разглядеть.
— Эх, засиделся я что-то у вас в гостях, — встряхнулся я, вставая, — спасибо за гостеприимство, хлеб, соль, пора мне в путь. Новые моря и океаны, ждут меня.
— Прощай Витале, — он наклонил голову, — был рад встретить тебя на своём пути.
— Прощай Тэмуджин, — я низко ему поклонился и вышел из юрты, где снаружи меня уже ждал отряд и охрана.
***
— Я боюсь его, муж мой, — из-за ширмы вышла Бортэ, положив голову на плечо мужчины, — как никого никогда не боялась.
— Страшны слова его, не спорю я, — задумчиво произнёс он, огладив рыжую бороду, — но обо мне, только хорошее он говорил.
— Деяния его не лучше. Оружие, что сокрушило крепость, страшную силу в себе несёт, — продолжила женщина, — я много с кем беседовала из военных Цзинь, но все как один смеялись надо мной, когда я спрашивала, могут ли их пушки разбить стены каменной крепости.
— Посмотрим, как они будут смеяться, когда у меня появятся такие же, — оскалился Тэмуджин, — теперь я знаю силу огня и сделаю всё, чтобы его себе подчинить.
— А я помогу тебе, любимый муж, — Бортэ, вложила руку в мозолистую ладонь воина.
***
— Что за бумага у вас в руках сеньор Витале? — поинтересовался Марко, когда мы покидали негостеприимную столицу империи Дзинь, направляясь обратно к своему кораблю.
— Дарственная от монгольского воина, что могу торговать на его территории, — я свернул и спрятал документ, подаренный мне Тэмуджином на следующее утро, после сражения с татарами.
— А большая ли она? — заинтересовался он.
— Полмира тебя устроит Марко? — засмеялся я, обращая всё в шутку.
Он рассмеялся в ответ, будучи свято уверен в то, что я действительно пошутил.
***
24 марта 1196 года от Р.Х., Тяньцзинь
Наконец, спустя пять дней мы вернулись туда, откуда начали свой путь в империи Цзинь. Первым я встретился со своим учителем, который оказывается меня ждал. Он долго извинялся, что посольство так приняли во дворце, но я его заверил, что он тут совершенно ни при чём, лишь слегка его успокоив. Заодно показал ему бумагу, полученную от врачей Сун, по лечению отца от травмы, он почитав, согласился с лечением, единственное что, отведя меня на рынок, выбрал у аптекарей мне каких-то сушёных трав, сказав, что эта настойка позволит усилить лечение. Я низко поклонившись, поблагодарил его и попрощался, ведь было неизвестно, когда мы увидимся вновь.
Ожидающие на пристани купцы, что крупно меня подставили со своей серой, получили её только после оплаты штрафа, десятикратно превышающим стоимость товара. Они были причиной моего появления здесь и потраченной кучи времени. Причём китайцы не спорили, заплатили молча и сразу, и наконец, я, погрузив свежие припасы и продовольствие, отдал такую долгожданную всеми команду, после которой вверх влетели все до единого головных убора, а крики радости команды распугали всех чаек в порту. А слово было очень простое, но так греющее душу любого, кто когда-либо долго путешествовал:
— Домой!
Хотя конечно, пока домом и не пахло, поскольку первая точка нашего путешествия была Шри Ланка, где я познакомился и подружился с местным королём, которому и вручил своё последнее зеркало, поскольку вроде как было больше некому. Тот, уже зная его стоимость, так растрогался, что назвал меня своим другом и просил приплывать ещё. Правда то, сколько они подготовили перца и корицы к моему прибытию ввергло меня в шок, просто некуда было это всё грузить, а ведь нужно было учитывать, что мне ещё заходить за закупками в Каликут.
Выход нашёлся хоть и оригинальный, но долгий по реализации. Я принял решение заменить балласт из камней, на золото, которое занимало весьма приличное место в трюме. Операция была долгая, трудоёмкая, поскольку нужно было не нарушить центровку и баланс корабля, но зато освободила нужную площадь и я с радостью оплатив королю за сразу весь урожай, пошёл к берегам Индии.
В Каликуте меня встретили весьма уважительно, особенно от меня шарахались арабы, едва завидя мой отряд, сразу переходили на другую сторону улицы. Даже ещё раз удостоился приёмом у Заморина, который расспросил сначала о битве с арабами, затем поинтересовался о пути, который я проделал, уплыв от них. О Китае я говорил легко и спокойно, эта была не та информация, которую следовало скрывать, так что расстались мы довольные друг другом, он также попросил приплывать в город чаще, поскольку такие торговцы были ему приятны. Я пообещал, заодно заглянув на рынок, где восстановил убыль своего пояса и бирманского рубина, прикупив то, и другое, ещё большего размера и стоимости. Ввергая в шок торговцев, производимыми тратами. Я конечно посматривал на последний рубин, который был побольше размером, чем первые два, но рука не поднялась его купить, поскольку он и правда стоил каких-то запредельных денег.
Ну, а дальнейший наш путь был чередой штормов и штилей, но в отличие от пути сюда, ни один человек команды даже не подумал бунтовать, поскольку в трюме корабля, лежала доля каждого за это путешествие и за неё даже самый молодой матрос готов был перегрызть другим горло. Моя задумка полностью окупилась, так что когда мы вырвались из зоны штормов рядом с южным побережьем Африки, дальше уже путь был намного спокойней.
Когда же показались очертания берегов Гибралтара, знакомые многим из них, крики радости и молитвы небесам были принесены не однажды, а уж сколько раз моё имя упоминалось в этих молитвах и подсчёту не подлежит. Все как один верили, что с таким штурманом, как я, им любой морской путь нипочём.