Пугачев и его сообщники. 1773 г. Том 1 [litres]

«Вошед в городок тем или другим образом, – писала императрица оренбургскому губернатору Рейнсдорпу[172], – генерал-майор Фрейман должен учинить следующее: 1) учредить в нем коменданта с гарнизоном, которому и поручить надлежащее правление для восстановления тишины и порядка до времени; 2) отрешить вовсе войсковую канцелярию, а на место ее установить новое правление, объявя всем и каждому, чтоб они сему новому правлению повиновались и что с ослушниками поступлено будет, как с нарушителями общего покоя; 3) избрав в коменданты надежного человека, который бы твердостью и благоразумием своим в состоянии был всех содержать в порядке, рекомендовать ему прилежно, чтоб он всем в тишине живущим отдавал правосудие, а для пресечения способа к скорейшему собранию мятежников запретил бы бить в городке в набат без своего позволения».

На основании этого повеления генерал-майор Фрейман назначил командира 7-й легкой полевой команды полковника Симонова комендантом города. Войсковая канцелярия была упразднена и заменена комендантской канцелярией. В помощь Симонову были назначены старшины Мартемьян Бородин и Мостовщиков; а в должность экзекутора один из обер-офицеров. Казачий круг уничтожен, и в набат бить запрещено навсегда, а начальники могли быть собираемы в комендантскую канцелярию только по барабанному бою.

Поручив полковнику Симонову все дела по управлению войском, Фрейман с остальными войсками отправился в Оренбург. Яицкий городок опустел; часть населения рассыпалась по степи и хуторам, а другая была арестована и отправлена в Оренбург в следственную комиссию под председательством полковника Неронова. Число арестованных казаков было так велико, что в оренбургских тюрьмах не было уже места, и их рассадили по лавкам гостиного и менового дворов; тюремные избы, гауптвахты, подвалы домов были переполнены арестантами, подвергаемыми пыткам и допросам с пристрастием. Оставшиеся в городке страшились за свою участь и ежедневно ожидали, что, по оговору товарищей, будут арестованы. На всех лежала печать уныния и отчаяния, как вдруг по всему Яику распространился слух, что в том самом Московском легионе, от службы в котором так упорно отказывались яицкие казаки, появился император Петр III, обещающий защиту всем угнетенным и обиженным[173]. Слух о появлении Петра III не был ни для кого новостью; русские люди давно свыклись с тем, что покойный император жив, что он скрывается и рано или поздно должен «объявиться». Казаки особенно сочувственно отнеслись к этому слуху и, надеясь на лучшую будущность, встрепенулись.