Смотри на меня

Снимаю блокировку с двери и открываю дверцу, намереваясь выйти, но не успеваю. Егор тянет за ручку, распахивая дверь, и несколько раз щёлкает ключ зажигания.

Он так близко, что дух захватывает. Бьёт по нервам ощутимо. Такой родной и такой чужой одновременно. Одним лишь запахом с ума сводит.

— Открой капот, — выпрямляется и отдаёт распоряжение, а сам идёт к носу машины.

Нажимаю кнопку, чтобы отпустить замок. Сама сижу в авто, наблюдая, как Вертинский внимательно изучает внутренний мир моей машины, сведя брови.

А он изменился. Повзрослел внешне. Кажется, будто даже плечи стали шире. Волосы теперь острижены коротким ёжиком, а щетина на лице стала гуще. Особенно заметно вот как сейчас, когда не свежевыбритый. Да и в целом он стал крепче, жёстче, что ли. Больше мужчина, а не пацан.

Лицо тоже стало мужественнее. Между бровей едва заметная складка, взгляд почти чёрных глаз из-под тёмных широких бровей острее.

От навязчивого дурного желания подойти и просто потрогать его я даже руки в карманы прячу.

Выхожу из машины и топчусь у двери, пока Егор что-то клацает и щёлкает у меня под капотом. Хмурится задумчиво. Снимает спортивную мастерку и протягивает мне.

— Держи.

Я так же молча беру, сжав пальцы на ткани. Егор идёт к своей машине и достаёт из багажника небольшую коробку. Инструменты, наверное.

Возвращается к моей машине, извлекает какую-то железку из своего ящика и крутит-вертит что-то под капотом, измазав руки.

Дует лёгкий ветерок, и я ловлю тонкий запах от его мастерки. Едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть глаза, когда незаметно втягиваю его на полные лёгкие.

Боже, как я скучала.

Только со всеми этими ощущениями в горле начинает першить горькая обида и понимание, что это уже совсем не тот человек, которого я знала. Даже Семён это подтвердил.

Да и я уже не та.

— Поедешь на моей, эту в полевых условиях не поправить, чтобы надежно ехала. Руль не ведёт?

— Немного.

— Давление в шинах давно проверяла?

— Вообще не проверяла, — пожимаю плечами. — Ну папа возил её на ТО в начале осени.

— А сейчас конец весны, — поджимает губы недовольно. — После зимы обязательно. Уверен, у тебя и до полутора атмосфер не дотянет. Я поведу твою. Лучше бы вернуться к Семёну в сервис, мы бы с ним за два часа подшаманили её.

Вытирает руки и опускает крышку капота. Подходит ближе. Наверное, чтобы забрать мастерку.

Я хочу отказаться. Сидеть и смотреть целых два часа, как Вертинский запускает руки в мою машину, играя бицепсами — то ещё испытание. И мечтать оказаться на её месте.

Боже, Сладкова!

Даю себе мысленно пощёчину. В нашей ситуации все эти всплывающие мысли недопустимы. Тем более как для чужой невесты.

Да и с Сергеем договаривались встретиться и выпить кофе. Обсудить дату и решить, когда пойдём подавать заявление.

— Держи ключи.

Но тут мой взгляд падает на его руки, когда он протягивает ключи от своей машины. На правой от запястья и до самого локтя тонкая фиолетовая полоса. Идеально ровная, словно после хирургической операции, но я-то знаю, откуда она.