Здесь начинается Африка

Такие памятники будут сопровождать нас потом в течение всей поездки по северу Алжира — независимость страны приобретена ценой немалых потерь, и народ свято чтит имена погибших борцов.

Тизи-Узу встречает нас выставкой художественных ремесел. В двухэтажном павильоне экспонируются изделия местных мастеров — из меди и бронзы, из керамики, дерева, травы или из пальмовых листьев. Многие из них своим совершенством спорят даже с замечательными музейными экспонатами. Да в этом и нет ничего удивительного. Творческие способности народа сейчас культивируются, ежегодно проводится не один конкурс по различным отраслям ремесленного искусства. И потом почти в каждом городе мы будем видеть буквально россыпи местных изделий, привлекающих на базарах покупателей своей оригинальностью и самобытностью. Простота и наивность форм в них удивительно сочетаются с добротностью материала и причудливостью исполнения: глиняные черепахи и пепельницы, ножи, керамические подсвечники, плетеные корзины всех размеров, тончайшей работы медные и бронзовые украшения — браслеты, броши, ожерелья — обо всем этом мы невольно будем говорить еще не раз.

Кабилия — гористая страна. Слово «кабилы» означает «племена» — в данном случае речь идет о племенах, населяющих эту область. Иногда Кабилию называют «алжирской Швейцарией». Говорят, есть люди, которые в своих путешествиях коллекционируют «Швейцарии» всех стран мира, где бы они ни находились — в Молдавии или на Кавказе, в Саксонии, в Югославии, в Ливане, под Москвой или на карельском перешейке. Думаю, нельзя им миновать и красоты алжирской Кабилии.

Начиная с Тизи-Узу дорога медленно поднимается по склонам прибрежных гор. Здесь каждый клочок земли, иногда даже на почти отвесной скале, используется под сады и огороды — они возникают среди камней и лепятся друг к другу в самых неожиданных местах.

Средиземноморские склоны Телльского Атласа, несмотря на холмистость, — наиболее плодородная часть Алжира. И если слово «телль» по-арабски означает «высота, возвышенность», то по-латыни «теллус» — «земля». Смысловое сочетание это далеко не случайно. Земледелие, садоводство и огородничество требуют оседлого образа жизни. Поэтому здесь самая большая плотность населения. В степях и в каменистой пустыне южнее Атласа распространено кочевое скотоводство, и жителей тех мест часто делят на «людей со скотом» и «людей на верблюдах». В результате оседлости кабилы прочнее других сохраняют свои законы, обычаи, традиции. Вспоминается богатейший фольклор кабилов — при некоторой миграции сюжетов в нем много чисто национального, даже в прославлении добра и справедливости, которые побеждают здесь, как и в фольклоре других стран мира (кабильские сказки переводились и на русский язык).

Когда местность выравнивается, меж огородами выстраиваются надежные ограды; это кактусы, высота которых способна превысить человеческий рост. Па самых ровных участках шумят цитрусовые сады и оливковые рощи. Апельсинов и лимонов на побережье несметное количество, и они чрезвычайно дешевы: килограмм иногда стоит не дороже двух газет, причем лимоны тоже продаются на вес, а не поштучно, как к этому привыкли северяне. Мне часто приходилось наблюдать, как местные сорванцы, — нельзя сказать, чтобы они всегда были сыты, — гоняют по тропинкам большие красивые апельсины вместо мячей, и ни у кого при этом не возникает желания съесть их.

Во время моей поездки шел сбор оливок, и спелые темные, как уголь, плоды лежали с двух сторон дороги высокими конусовидными грядами, приготовленными для погрузки. Маслины всех сортов — один из важнейших предметов алжирского экспорта; кроме того, у оливкового дерева очень много других достоинств: оно неприхотливо к любой пересадке, дает много тени, является ценным строительным материалом.

По этой же дороге можно наблюдать в непосредственной близости и другой вид промысла, важного для экспорта, — на нагорьях Кабилии сохранились остатки массива пробковых дубов, и высокие, аккуратно сложенные штабеля пробковых пластин то и дело возникают недалеко от обочины.

Очень распространены в этой местности аисты. Эти длинноногие, длинноклювые птицы, по арабскому поверью, приносят счастье. Поэтому их не трогают, и они совсем не привыкли бояться — сидят на полянах почти рядом с людьми, разгуливают по дороге и порою в небыстром полете даже сопровождают автобус, почти как чайки — пароход. Трубы домов и особенно верхушки колоколен и минаретов сплошь усеяны их гнездами — темными массивными сооружениями, из которых иногда высовываются длинные шейки нескладных птенцов.