Телохранитель Ее Величества 1. Точка невозврата [АТ]

«Плевать. На всё плевать» — твердила одна часть сознания, пока я бесцельно, еле переставляя костыли, брел по коридорам. — «Она тварь, и заслужила!»

Другая же ей возражала: «Так нельзя, Шимановский! Ты пришел сюда, в их дом, в заведение, живущее по своим правилам, где действуют иные моральные императивы, и унизил одну из них. Унизил так, что хоть она и не права, но все встали на её сторону. Да, ты добился целей, что ставил, тебя будут воспринимать всерьез, как человека, могущего дать сдачи. Ты победил. Но это Пиррова победа! Стоит ли она этого?»

Я не знал, что ответить. Истина пряталась где-то между двумя крайностями, но я её не видел. Как и не понимал того, почему она на меня набросилось. И что теперь делать дальше.

Побродив какое-то время по кубрику, вышел в жилой блок и принялся искать приключения там, идя, куда глаза глядят, ибо совершенно не ориентировался, где тут что. Изредка заглядывал в красивые двери, на которых не было замка. Раз замка нет, значит, можно входить, правильно понимаю? Как правило за дверьми без замков оказывались различные релаксационные комнаты — оранжереи, засаженные всем, что только можно придумать, с каким-то количеством удобной мягкой мебели, не сравнить со спартанскими условиями кают. Судя по обилию таких комнат, и по тому, что все они были совершенно разными не просто по оформлению, а даже по духу интерьера, сделал вывод, что ухаживают за ними… Ну, пусть будут подразделениями. А что, каждому взводу по собственной релаксационной оранжерее — почему нет? Может и у моих девчонок такая есть. А может я её случайно прошел мимо, даже не догадавшись.

Вот так, бродя в поисках кого-то, кто подскажет дорогу, я наткнулся на необычную релаксационную комнату. Оранжерею-библиотеку. Посреди буйства тропической растительности здесь стоял стол, буквально заваленный книгами — четыре или пять стопок самых различных размеров и форматов. Несколько книг лежало не в стопках, а по контуру стола, аккурат в противостоянии с придвинутыми к столу креслами. Видимо, их оставили, чтоб дочитать позже — мло ли кого и где могла застать тревога? Кого-то и в библиотеке. Но самый большой шок я испытал, взяв оду из книжек в руки. Это были настоящие потрепанные временем КНИГИ, из специального тончайшего нежного бумагопластика, который не выпускается уже лет как сто. Будто из антикварной лавки! Как у мистера Смита, только букинистической. Стоимость каждой из них… Стесняюсь даже представить, какая, и лежат себе без охраны.

В основном это была любовная лирика, но покопавшись в одной из стопок, я взял в руки вещь, которая выделялась на общем фоне. Самая потрепанная на вид, даже запахом отдающая старостью, и явно не про розовые сопли. Автор её носил непереводимое имя «Zelazny», вероятно, польское, а произведение называлось красочно: «El señor de sueños». «Повелитель снов». Красивая некогда голографическая картинка обложки стерлась, показывала полуразвалившиеся фрагменты мозаики, но после того, как я прочел год издания и дарственную надпись на форзаце, на это стало наплевать. Вообще стало на всё наплевать. <i>«Сестренке Аделине. С днем Рождения! Ты же обожаешь такие вещи, моя дорогая?</i> И подпись: <i>Твоя неугомонная Ева.»</i>