Мусор

– Ну, тут уже природа, – Юрец широко развёл руки, как бы выражая этим жестом своё оправданное бессилие.

– Животная, – вздохнул с полуусмешкой Дубонос.

– Ну я ж мужчина! Какой мужчина откажется, когда сами предлагают? А по-человечески жаль её от этого не меньше.

– То есть ты разделяешь в себе мужчину от человека? – поинтересовался Саша, но тут же обрадовался, что уничижительный вопрос его никто не услышал, так как опять заиграла музыка. Это было вовремя ещё и потому, что из комнаты раздался довольно сильный равномерный скрип, который Саше слушать было отчего-то противно. Хотя он не видел смысла в съёме проституток, ценя выше всего удовольствие чувственное, подобного отвращения к таким вечеринкам раньше никогда не испытывал. А сейчас оно, тягостное и щекочущее желудок, вернулось уже второй раз за вечер.

Артём убрал телефон в карман и, оставив там руку, сидел, ссутулившись, как большой языческий бог на маленькой табуреточке, точно каким Саша помнил его с детства, и смотрел впереди себя, ни к кому не обращаясь. «Его надо погладить по животу, чтобы стать богаче», – подумал Тюрин и улыбнулся. Дубонос сказал:

– Я всё равно не понимаю, в чём прикол. Какая вот ему сейчас радость?

– Ну, когда давно один, от этого прямая польза, – ответил ему Юрец. Повернувшись к Саше, он вызывающе заметил. – Не знаю, как ты, а я периодически езжу по блядям. Денег нужно меньше, чем на постоянную, нервы не треплют, а настроение потом совсем другое!

Саша промолчал. Он вспомнил, как однажды, только закончив институт, ездил с приятелями в баню, куда кто-то вызвал проституток. Это был единственный раз, когда предполагалось, что и он воспользуется их услугами. Женщины были весёлые, но чрезмерно вульгарные, и ему казалось неудобным, что он знает, и они не скрывают, того, зачем приехали, что одна из них садится к нему на колени, хотя только что была в комнате с его товарищем, и об этом он тоже отлично знает. И ещё долго не мог определиться с ощущениями: то ли гордиться тем, как он, вчерашний робкий студент, еле выживающий на стипендию, лихо провёл выходные, то ли стыдиться воспоминаниями об этой спальне с зеркальным потолком, увитым тёмно-зелёными искусственными листьями, этой девушке с добела перекрашенными короткими волосами, у которой на тощей спине лопатки выступали, еле обтянутые бледной кожей, словно крылья, а позвонки напоминали шланг от душа, и всё это он наблюдал в потолочном отражении в замедленных, не особенно эстетичных подробностях.