Моя (не)зависимая любовь

Коул не увидит её сломленной и разбитой. Хорошо бы он вообще её не увидел. Джессика рылась в косметичке и думала, как ей поступить дальше. Внезапно она увидела Коула совсем другим: жестоким, не владевшим своими эмоциями бывшим наркоманом, мстившим ей самым примитивным способом. Она снова боялась его, как тогда, в его доме, когда он не давал ей уйти. Но что будет сейчас? Они одни в другой стране, на другом континенте. Ей некуда от него деться.

Она бы с удовольствием скрылась, сбежала, но куда? В эти дни город был переполнен. Не было ни единого шанса найти свободный, даже самый захудалый номер на окраине Кёльна. К тому же, завтра их рейс домой. Да и Коул вряд ли выпустит её за пределы номера. Ей придется пережить эту ночь тут с ним, а потом долгий перелет обратно, но вот после этого она соберет свои вещи и улетит в Чикаго. Она не могла больше бороться, терпеть его странности, бояться, что он в любой момент сорвется. Хотя, вот же, сорвался. На ней. И доказательства сверкали, как два фонаря на её заднице.

В аптечке оказался тюбик с пантенолом. Универсальное заживляющее средство всегда было в её чемодане, вместе с Тамифлю, лейкопластырями, абсорбентом, жаропонижающим и болеутоляющим. Стандартный набор спортсмена на любой случай. Да, от синяков он не спасет, но гель приятно охладил зудящую кожу. Да и микротравмы эпидермиса с ним пройдут быстрее. По крайней мере, она сможет надеть белье и, быть может, даже джинсы… Хотя, нет, джинсы вряд ли. Скорее, мягкое шифоновое платье под теплый уютный удлиненный свитер крупной вязки с высоким горлом. Джессика на автомате думала, во что оденется для полета.

Дав гелю полностью впитаться, девушка накинула халат, сняла патчи, осмотрела себя и, насколько это было возможно, осталась довольна своим видом. Щелкнула замком и вышла из ванной комнаты.

Она не знала, где находился Коул все это время. Сначала слышала его голос, но потом он замолк. Было бы здорово, но слишком наивно надеяться, что актёр вернулся в постель и теперь уже спал. Черта с два!

Стоило девушке открыть дверь и ступить в темноту номера, как она оказалась в его объятьях.

- Джесс...

Ну вот, слезы снова потекли из глаз. Все старания напрасны. Бессмысленно было и пытаться вырваться из его рук. Оставалось стоять и лить слезы на его грудь, всхлипывать и проклинать себя за слабость.

- Детка, я не знаю, как ты сможешь простить меня, - его голос, рядом с ухом, наполненный такой горечью раскаяния и боли, проникал ей в самую глубину сердца, - но я прошу, прости. Я так виноват, - его руки гладили её волосы, прижимали к себе. Он целовал её везде, где мог дотянуться, но не смотрел на неё, ни разу не посмотрел ей в глаза.