Our golden years (СИ)

С Беллом было легко. Римусу нравилось его чувство юмора, его не высокомерная улыбка, его бархатный тембр, нравилось, как он целуется, как забирается пальцами в его волосы, когда голова Римуса лежит у него на коленях, пока Нейт рассказывает ему о своей жизни. Безмятежной, полной любви, понимания.

Нейт родился и вырос в Корнуолле недалеко от прибрежного рыбацкого городка Сент-Айвс. И судя по рассказам, это самое чудесное место во всей Англии, а то и в мире. Пряничные домики, зеленые луга, сказочные замки. Из окон его небольшого, но уютного дома, открывался вид на лазурное море с белоснежным пляжем. Римус не ошибся тогда на вечеринке, распознав в его стиле сёрферский отпечаток — Нейт стоял на доске ещё до того, как начал уверенно передвигаться по суше.

— Живя в моих краях, невозможно не влюбиться в океан.

Римус слушал его с лёгкой завистью. Он тоже вырос на побережье. Но его океан был серым, промозглым и пах гнилыми водорослями. Нейт смотрел через окно с белой рамой на флиртующие с ним волны, пока мама пекла ему блинчики. Римус смотрел через пыльное чердачное окно на безразличную подсвечиваемую луной зыбь, пока его прикованные к балке конечности не начинали выворачиваться.

Мистер и миссис Белл завели ребенка довольно поздно, но не ввиду каких-то ужасных обстоятельств, нет — по самой здравой причине. Они решились на такой шаг, когда действительно почувствовали, что созрели для него, когда научились отдавать безвозмездно. И потому Нейт рос в окружении лёгкости, любви и, конечно же, юмора. Кстати весьма жесткого.

— Никто не способен пошутить надо мной лучше, чем мои родители. Однажды, я сказал маме, что это платье с этими туфлями — ужасная ошибка, она ответила, чтобы я пошёл и взглянул в зеркало на её главную ошибку.

— Нет! Не может быть!

— Ещё как может! Такое можно себе позволить только при полной уверенности, что вырастил устойчивую целостную личность.

— И скромную.

В семейном кодексе Беллов, и правда, будто существовал пункт: «День прожит без подкола близкого? День прожит зря». Так что Нейт впитал безобидный сарказм ещё, наверное, с молоком матери. И Римусу доставалась приличная его порция при каждой встрече. Он не возражал. Пока Нейт расплывался в своей обаятельной улыбке, Римус ни на что не возражал.

С детства Нейт был волен выбирать, чем он хочет заниматься. Помимо сёрфинга, он увлекался графикой — «будешь хорошо себя вести, покажу свои рисунки», романами, немного музыкой, отец научил его играть на гитаре — «Мой старик держит музыкальный магазин, вот уже четыре года каждый день дома я начинаю с Stairway to Heaven. Нет более жестокой шутки для владельца музыкального магазина». И, тем не менее, Нейт с отцом, даже побывали на том самом концерте Led Zeppelin, на котором был знакомый Римуса, подписавший для него подарочную пластинку. Да о чем тут говорить, ему даже самому предоставили решать, хочет он поступить в Хогвартс или продолжить обучение в магловском учреждении — «Естественно, я выбрал Хогвартс. Мантия! Какой ещё аргумент нужен одиннадцатилетнему пацану? Жаль, только доску я теперь вижу всего два месяца в году».

В общем и целом, с таким стартовым набором Белл просто не мог не вырасти открытым дружелюбным парнем, но не без доли очаровательного нахальства. И неудивительно, что у него не было особо узкой группы друзей, как у Римуса. У него был весь факультет. Фактически каждый пуффендуец видел в нём своего близкого друга, с которым можно и посмеяться, и попросить совета в самых личных переживаниях, и устроить подпольную тусовку в теплицах.

И чем дольше он слушал Нейта, тем отчетливее в голове формировался вопрос: «нахрена ему вообще сдался Римус?». Поломанный, закрытый, неуверенный в себе, да ещё и с чемоданом секретов и условий. Конечно, он тоже поделился своей историей детства — совсем не лазурной и не приправленной ароматом блинчиков с черникой, рассказал частичную легенду становления Мародеров, о любви к книгам, учебе. Однако по большей части чувствовал себя весьма ущербно от того, насколько скудной и убогой у него получалась автобиография — без упоминания хронических душевных и телесных страданий.

— Ты невероятно сильный человек, Римус Люпин. А это пригодится по жизни гораздо больше, чем безукоризненное исполнение рифа Stairway to Heaven.

Вот так просто. И у Римуса в голове в момент прекращались все погрузочные работы. И, к сожалению, возобновлялись, стоило вернуться к своим друзьям. С каждым днём становилось всё невыносимее скрывать правду, хотя, честно говоря, ему лишь хотелось, чтобы Белл был рядом. Потому что с ним Римуса отпускало. Если бы он мог привести его в свою компанию, пусть и пока как друга, ему не было бы так больно смотреть на Сириуса. Возможно, процесс реабилитации пошёл бы быстрее.