Our golden years (СИ)

— Вам же, пуффендуйцам, «не важен результат, вы кайфуете от процесса».

— Зараза. Это твоя фишка — оборачивать слова человека против него самого? — Риторически проворчал Нейт в сторону и снова поднял распахнутые глаза. — Ну, раз сболтнул, придется соответствовать.

— Это да? — Снова неуверенно уточнил Римус, и префект утянул его в отвечающий на вопрос глубокий поцелуй.

— Знаешь, поразительно, как ты в один момент смущаешься от одного взгляда, а в другой бесстыдно трахаешь мой рот языком. — Шепнул ему на ухо Белл перед уходом, отчего у него подкосились колени, и потребовалось опереться о стену, когда тот отстранился. — Будто в тебе уживаются две личности.

— О да, ты разгадал мою величайшую тайну! — Отшутился он, скрипя всеми внутренними органами.

Нейт ещё раз быстро его поцеловал и выбрался наружу. Римус должен был подождать минут пять для перестраховки — видимо, это теперь неотъемлемая часть его жизни, хотя ему не привыкать. Но скрываться вдвоём явно веселее и намного-намного приятнее.

Мерлин, попроси его сейчас описать своё состояние, у него не нашлось бы слов. Наверное, потому что ещё никогда с ним не случалось ничего настолько хорошего. Безусловно, счастливые дни, когда к нему домой заявился Дамблдор с письмом и когда он сел в одно купе с Мародерами, остались на своих пьедесталах. Однако счастье, подаренное этим днём, совсем другого разряда. Он рискнул и добился другого человека. Человека, с которым он сможет разделить свои чувства, узнает, каково это — прикасаться, без страха быть неправильно понятым, целоваться до головокружения и даже обжиматься в коридорах. И теперь его точно не так будут трогать все эти нежности друзей. Ну, в значительно меньшей степени.

Римус так замечтался, что чуть не забыл об оставленной в библиотеке сумке с вещами, когда вышел в коридор. Попытка проскользнуть незаметно, пригнувшись ниже стойки, с треском провалилась, и вот уж кто умеет спускать с небес на землю, так это мадам Пинс, у которой вместо голосовых связок, похоже, мел и доска. Но стоило свалить от неё подальше, под ногами снова выросли кучевые облака.

Главное, не улыбаться по-идиотски при друзьях, а то налетят с каверзными вопросами.

Как раз подходило время ужина. Римус сделал круг через башню Гриффиндора и, не застав никого в спальне, взобрался на свою кровать и запрыгал от радости, как ребенок. Всего минуту. Он тут же спустился, поправив покрывало, и собрался выходить, как взглянул мимоходом в зеркало и замер. Отражение показалось каким-то другим: Римус будто стал выше, лицо симметричнее, а волосы, кажись, впервые не выглядели как клочковатая шерсть старой псины. За спиной незнакомца в отражении с дальней стены Джеймс Дин дерзко улыбался в духе «кто здесь самый крутой парень?». Римус ответил ему той же улыбкой, крутанулся на пятках и потопал в Большой зал.

Он случайно пропустил нужный поворот, но не расстроился увеличившемуся в два раза пути. Его сейчас вообще ничего не смогло бы расстроить, в ушах играла музыка, встречные ученики засматривались на него, и он даже не начинал перебирать причины, что с ним может быть не так.

Оставалось только преодолеть последний коридор перед парадной лестницей, как он приметил знакомую фигуру, выходящую из кабинета Заклинаний. Римус подкрался со спины и легонько ткнул парня пальцами в бока.

Хвост тут же завизжал, чуть не выронив коробку из-под мышки.

— Годрик тебя подери! Лунатик! — Римус, смеясь, запрокинул голову. — Ты че так пугаешь?!

— А че ты так пугаешься? Я поймал тебя за чем-то секретным?

— Вовсе нет! — Девчачьим голосом протянул Питер, стушевываясь. — Это всего лишь шахматы… — постучал он по коробке, — и я всегда пугаюсь…

Тоже верно. Он что, записался в клуб? Римус не знал, но решил не показывать виду.

— Так… сборы шахматного кружка теперь в кабинете Флитвика?

— Временно. Пивз залил прошлое место кухонными отходами… — надо бы разведать на досуге, что за «прошлое место», — у тебя хорошее настроение, — Хвост скорее заунывно проконстатировал факт, чем спросил.

— Сам в шоке. — Потеребил его по волосам Римус.

Перед Поттером и Блэком уже возвышались горы еды, когда они с Питером сели на своей стороне. Обсуждение «Уимбурнских ос» прервалось только для быстрых приветствий и возобновилось дальше без малейшего участия Римуса, Петтигрю же старательно вставлял междометия.

Римус положил себе жареной картошки и два куска мясного пирога, убедился, что Сириус увлечен Джеймсом, и невзначай оглянулся на пуффендуйцев, обнаружив Белла, плывущего вдоль стола. Он что-то говорил, сверкая рядом ровных зубов, оборачивающимся парням и девушкам и, перед тем как сесть на своё место, посмотрел точно на него, засверкав ещё ярче. Римус машинально отзеркалил его улыбку.

— Лунатик сегодня просто светится, — Римус не спешил напрягаться, так как в голосе Сириуса не было язвительно-ироничных ноток. — Вот как выглядит счастливчик, которому не надо горбатиться на отработке в законный выходной!

— Не поздновато для нытья, Бродяга? Вам осталось-то пара дней.

— Чем ближе к концу, тем дольше эти часы тянутся. — Жуя котлету, пожаловался Джеймс.

— Злоебучие часы. — Сириус резко сдул с лица черную прядь. — Без зеркала отработки полный отстой, раньше хоть с Сохатым можно было болтать.

— Они и должны быть отстойными, — напомнил Римус. — Ты не собираешься как-нибудь его забрать?