Our golden years (СИ)

— Ты что, ни разу здесь не был?

— Нет… — продолжая завороженно осматривать просторное помещение. — Как-то было не до острых ощущений принимать ванну там, куда есть доступ ещё у двенадцати человек… минимум.

— Зря. Надо пользоваться благами, — Нейт ухватил его за свитер и потянул на себя, прошептав уже в губы, — а то получается, ты стал старостой только ради идеи.

И не дав Римусу ответить, что он особо и не страдает и все обязанности на себя изначально взяла Эванс, впился голодным поцелуем. Римус тоже соскучился, но оцепенение успело спасть, возвращая беспокойный ворох мыслей о неразрешенном вопросе, и он отвечал уже не так охотно, придерживая префекта за талию и непроизвольно удерживая его на расстоянии предплечья. Нейт отстранился с долгим проницательным прищуром и вдруг резко скинул с себя его руки.

— Ты всё-таки это сделал! — Раздраженно воскликнул он. — Ты накрутил!

— Ну, прости, что я не кладу хер на твоё странное поведение, — чересчур язвительно парировал Римус, прикусывая язык. Перед ним Нейт. Не Сириус. И они ещё ни разу не ссорились. Он даже не знал, предпочитает Белл хлопать дверьми в конце спора или решать всё как взрослые, но уж точно не стоило повторять модель выяснения отношений с Блэком.

— Ну, давай. — Взмахнул волосами блондин, усаживаясь на высокий бортик. — Поведай, на что там способна твоя светлая головушка.

— На то, что ты не хочешь ничего усложнять. Чтоб между нами всё становилось серьёзным… — почему-то, когда он это озвучил, всё, и правда, показалось накрученным бредом. Пшеничные брови комично взлетели вверх.

— Святые барсуки! Ты недолго думал, да? — Римус сконфуженно усмехнулся. Нейт втянул щёки. Подбирал слова. Взвешивал. Примерял что-то на него, так и застывшего на входе. — Ну, ты сам напросился. Не «усложнять», Римус. Я не хочу упрощать. Задачу. Тебе. Видишь ли, ты можешь завалиться в теплицы с моими друзьями, засосать меня посреди танцпола и тебе и слова не скажут. Это называется комфорт. Но когда ты приглашаешь меня на ваши заманчивые посиделки — это называется перекладывание ответственности.

— В каком смысле? — Он интуитивно уже догадывался, в «каком». Вопрос скорее был защитной реакцией.

— Римус, если люди — пара, по ним это видно. Ты не можешь найти в себе силы признаться друзьям, что ты гей, и, осознанно или нет, подталкиваешь меня к линии огня, чтобы я сделал всю работу. Они увидят нас вместе, у них возникнут правильные вопросы и ох, надо же, как удобно, ты просто ответишь на них. Извини, я не собираюсь участвовать в этом погорелом театре. Ты обязан пройти через это сам.

— Ты прав, — выдохнул Римус. Мерлин, он, что ли, один такой недалёкий, что всем приходится учить его жизни? Римус сбросил с плеча сумку прямо на пол и приблизился к префекту, положив ладонь ему на пылающую жаром шею. Нейт напряженно дернулся. — Я не должен был просить тебя о таком, пока не разберусь со своими личными головняками… На самом деле, уже двое знают, возможно, трое, — пришла на ум Лили, — и они были неожиданно добры.

— Тут нет ничего неожиданного. Если вы действительно друзья, то им всем будет плевать на то, с кем ты предпочитаешь спать, — отрешенно прокомментировал Белл.

— Я скажу остальным, и тогда…

— Тогда я буду искренне рад за тебя. Но, Римус, — Нейт упёр ладонь в его грудь, — я всё равно не вступлю в ваш мародерский фан-клуб.

— Почему? — Ну, что опять не так? Нейт оттолкнул его, вставая на ноги и зарываясь в волосы.

— Да блядь…— второй раз и тем же тоном, — неужели не понятно? Потому что я не собираюсь соревноваться за твоё внимание с Сириусом Блэком.

Выплюнутое имя хлестнуло плетью, рассекая пространство между ними. Римус не разрешал самому себе произносить его, когда был с Нейтом.

— При чем здесь вообще он?

— Да при всём! — Всплеснул руками Белл. — Он чуть ли не задушил меня взглядом в прошлый раз, когда увидел тебя со мной. Как ты там сказал? Эгоцентричный собственник? Ну так у меня для тебя сюрприз, это называется ревность!— Пфф… — И не говори, что она не лелеет твои потаённые чувства.

— Нет у меня никаких чувств к Блэку, — процедил он.

Каждое слово — очередной удар, разрезающий плоть до крови.

— И кому ты сейчас врёшь? Римус, у меня есть глаза, и, похоже, нет чувства собственного достоинства. И веришь, нет, я понимаю, как это бывает влюбиться в своего друга. Но ответь честно, вот прямо сейчас если он расстанется со своей Маккиннон и поманит тебя пальцем, ты хоть на секунду вспомнишь обо мне?

— Нейт… — ему больше нечего было сказать. Белл не только снял свою маску, он срезал её и с его лица. Тупым ножом. Вместе с мясом. На короткий момент в карих глазах выступила просьба, надежда и тут же скрылась за опустившимися веками.

— До тех пор, пока ты точно не сможешь отрицательно ответить на этот вопрос, даже не рассчитывай, что я сяду с ним за один стол. Потому что ты правда нравишься мне, Римус, и, честно, я просто боюсь, что в итоге ты разобьёшь мне сердце… — Нейт скривился, будто его сейчас вырвет, — фу… гадость, какая драма, — он издал низкий смешок, и взгляд снова потеплел. — Это всё из-за тебя, Римус Люпин!

Римус уже обожал, когда Нейт обращался к нему полным именем, являвшимся одновременно белым флагом, намёком и приказом «подойди и поцелуй меня сейчас же!». И он выполнил его. Поцеловал, обхватывая лицо, забирая страхи, что Нейт носил в себе эти недели, заглаживая вину за причинённую боль — осознанно или нет [осознанно]. Он не заслуживал такого потребительского отношения, он был солнечным светом, рассеивающим застоявшуюся тьму внутри Римуса. И если Римус не научится его ценить, он либо потухнет, либо обратит свои лучи на кого-нибудь другого, более достойного.