![Парижские мальчики в сталинской Москве [litres] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/3/9/1/4/9/parizhskie-malchiki-v-stalinskoj-moskve-litres-download.jpg)
Парижские мальчики в сталинской Москве [litres]
- Автор: Беляков Сергей Станиславович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: АСТ
- ISBN: 978-5-17-132830-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Парижские мальчики в сталинской Москве [litres]». Краткое содержание книги:
Сын Марины Цветаевой Георгий Эфрон, более известный под домашним именем «Мур», родился в Чехии, вырос во Франции, но считал себя русским. Однако в предвоенной Москве одноклассники, приятели, девушки видели в нем – иностранца, парижского мальчика. «Парижским мальчиком» был и друг Мура, Дмитрий Сеземан, в это же время приехавший с родителями в Москву. Жизнь друзей в СССР кажется чередой несчастий: аресты и гибель близких, бездомье, эвакуация, голод, фронт, где один из них будет ранен, а другой погибнет… Но в их московской жизни были и счастливые дни.
Сталинская Москва – сияющая витрина Советского Союза. По новым широким улицам мчатся «линкольны», «паккарды» и ЗИСы, в Елисеевском продают деликатесы: от черной икры и крабов до рокфора… Эйзенштейн ставит «Валькирию» в Большом театре, в Камерном идёт «Мадам Бовари» Таирова, для москвичей играют джазмены Эдди Рознера, Александра Цфасмана и Леонида Утесова, а учителя танцев зарабатывают больше инженеров и врачей… Странный, жестокий, но яркий мир, где утром шли в приемную НКВД с передачей для арестованных родных, а вечером сидели в ресторане «Националь» или слушали Святослава Рихтера в Зале Чайковского.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Мур и Мирэль познакомились в Голицыно, куда девушка приезжала со своей матерью, тогда уже очень известной писательницей. Навещала Мура, когда он болел. Мур и Мирэль будут встречаться до июня 1940-го. Именно встречаться – в прямом смысле слова, то есть иногда видеться, беседовать о живописи. Мирэль доставала для Мура дефицитную бумагу для рисования. В июне Мирэль уехала в Коктебель, куда приглашала и Мура, обещала его там “устроить”. Коктебель был для Мирэль местом любимым, родным с детства, когда мать познакомила ее с Максимилианом Волошиным. Но Цветаева не пустила сына на юг. Может быть, совместная поездка стала бы для Мирэль с Муром началом настоящего романа, ведь прежде их отношения были исключительно дружескими. Однако Мур останется в Москве, а поездка в Коктебель определит всю дальнейшую жизнь Мирэль Шагинян. Ей с подругой Наташей понравились два мальчика, молодые художники Владимир Переславцев и Виктор Цигаль. Девушки бросили жребий, взяв по камушку, загадали: “Витя – это светлый камешек, а Володя – черный”. Мирэль достался светлый. “У моря происходил весь роман, плавно перешедший в мою беременность и регистрацию в ЗАГСе”233, – вспоминала много лет спустя Мирэль Яковлевна.
Мирэль Шагинян и Виктор Цигаль станут известными художниками и проживут вместе шестьдесят четыре года.
Мирэль и Мур останутся приятелями до самого лета 1941-го. Иногда они будут созваниваться. О неразлучной подруге Мирэль Майе Гальпериной Мур упоминает лишь мельком. Он познакомился с ней также в Голицыно, она показалась Муру “рассудительнее” Мирэль, но особенно не заинтересовала.
Иэта
Несколько больше внимания Мур уделяет Иэте (Иэтте, Етте) Квитко. Это была первая девушка, с которой познакомился Мур в Советском Союзе. Ее имя, видимо, соответствовало имени Этель, что встречается у евреев ашкенази.
Отец Иэты Лев (Лейба) Квитко был не русским писателем еврейского происхождения, как, скажем, Илья Ильф или Исаак Бабель, а настоящим еврейским поэтом. Он сочинял на идиш, что очень даже поощрялось в те годы. Идиш, в отличие от библейского иврита, был языком советских евреев, языком Переца Маркиша, Давида Бергельсона, Соломона Михоэлса. Стихи Льва Квитко часто переиздавали и охотно переводили на русский, среди его переводчиков – Анна Ахматова и Самуил Маршак. После войны Льва Моисеевича Квитко расстреляют по делу Еврейского антифашистского комитета, а в тридцатые годы он был чрезвычайно успешным литератором, обласканным властью и советскими издателями. Квитко “любит советскую власть поэтично и нежно”234, – писал Корней Чуковский.
Ко времени знакомства с Муром Иэте было двадцать лет, ее уже ценили как интересную, подающую надежды художницу. По словам Корнея Чуковского, она обладала “очень редким у женщин талантом: умением схвачивать (так в источнике. – С.Б.) типичнейшее в человеке. Она редко рисует лица, а главным образом – позы, походки, осанки. И фигуры у нее так характерны, словно у других художников портреты”.235
Иэта снабжала Мура бумагой для рисования и учила писать масляными красками – прежде он рисовал тушью. Муру девушка была интересна еще и тем, что жила за границей. Лев Моисеевич некоторое время работал в советском торгпредстве в Германии, так что Иэта могла рассказать Муру о Берлине. Впрочем, “я с ней как-то не сошелся”236, – замечает Мур. Она показалась Муру “довольно приятной, умной”, но “не исключительно красивой”. Только в июне, когда Мирэль Шагинян уехала в Крым, а и без того редкие встречи с Майей Левидовой прекратились, он снова обращает внимание на Иэту. Этому поспособствовал и случай.
22 июля 1940-го Мур возвращался из библиотеки и неожиданно встретил Иэту. Очевидно, дело было в Столешниковом переулке. Там в здании церкви Космы и Дамиана располагалась тогда библиотека иностранной литературы. На этот раз девушка показалась Муру “пресимпатичной” и к тому же самой умной среди знакомых женщин. Мур признался ей, что теперь мало занимается живописью, но зато записался в библиотеку. Иэта пригласила его к себе в гости. В двадцатых числах июня Мур пишет об Иэте почти каждый день. Она “дельная, активная”, сочувствует Франции, что для Мура очень важно.
29 июня Мур побывал у Иэты в гостях, очень похвалил ее: “…умеет связно, логически рассуждать, сохраняя при этом свою женственность”, что для Мура странно, ведь “логика и женственность редко идут вместе”.237 Эта фраза звучала в 1940-м вполне политкорректно, даже если бы Мур решился произнести ее вслух. Они с Иэтой долго сидели, беседовали, болтали. На этом их “роман” и закончился. Через день Иэта уехала на дачу, пригласила Мура к себе, но он не поехал. Вскоре имя Иэты Квитко снова исчезнет из дневников. Лишь осенью Мур обмолвится, что с Иэтой и Мирэль он больше не встречается.