Это моя дочь

Но разлюбить Аню все равно не смогла. Никто не смог. Просто невозможно было не любить её. И сегодня бабушка приехала. Долго кряхтела, набираясь духом, словно собираясь в кругосветное путешествие, а не три часа в комфортабельном автомобиле с личном водителем, и все же приехала. Желание увидеть родную кровь победило старческую лень.

— Настроил музеев, — презрительно сказала она. — Хорошо хоть в лесу живёшь, не видит никто такой стыдобищи.

Маленькая, в плаще с подкладкой, которому лет десять, не меньше, в платке. Она всегда в платке ходила, сколько я её помню, словно родилась сразу старой и в платке. Только после бани долго сидела, расчесывая седые, поредевшие уже волосы, в ожидании, когда высохнут, а потом снова собирала в пучок, закрепляя гребнем, и снова платок.

Я наклонился её приобнять, она прижалась на мгновение, легко похлопала меня по спине, и отстранилась.

— Веди ребёнка показывать.

Я не знал, как Даша отреагирует на то, что у неё есть прабабушка. Такая вот старенькая, такая маленькая уже, что едва самой Даши выше, и не верится, что я, такой большой и сильный — её внук.

— Она меня не любит, — предупредил я.

Пытался тактично донести ситуацию, как мог.

— А за что тебя любить то? — всплеснула руками бабушка.

Усмехнулся. Лестница была крутой, с красивым изгибом. Вторая лестница тоже. Бабушке уже хорошо за восемьдесят, не осилит, но к счастью имелся лифт, скрытый от глаз в одной из анфилад большого дома.

— Она ещё не привыкла просто.

Бабушка снова отмахнулась и засеменила за мной. Дашка обычно либо у себя в комнате, либо в игровой. Игровая выигрывает — оттуда видно аллею ведущую к воротам. Ждать маму Даша не устала, и часто так и засыпала на подоконнике, вместе с обоими своими котятами.

И сейчас — там же. Котята играют друг с другом на ковре, Дашка колени подтянула, устроила на них подбородок и смотрит. Мне казалось, что с каждым днем она все меньше и меньше разговаривает. Ничего, главное — ест. Наши шаги точно услышала, но даже не повернулась.

— Даш, — позвал я. — Познакомься. Это…бабушка.

Две секунды выдержала паузу, но любопытство победило. Посмотрела. Глаза удивлённо округлила — этого она точно не ожидала.

— Чего так зыркаешь? — усмехнулась бабушка. — Не нравлюсь?

— Ты на бабу Ягу похожа, — простодушно ответил ребёнок.

Я на мгновение подумал — сейчас бабушка оскорбится. А она…рассмеялась. С удовольствием, как давно не смеялась — я и забыл уже, когда её смех видел последний раз.

— У меня и помело дома есть, — сказала отсмеявшись.

— Тебе сто лет уже?

Я отошёл, не мешая. Устроился на том самом стуле, у пианино. Няня, понимая, что будет лишней, деликатно растворилась, я даже не заметил, как она ушла. Я смотрел на свою бабушку и свою дочь. А они — друг на друга. Изучали.

— Мне здесь не нравится, — гордо задрала подбородок Дашка. — Дурацкий дом.

Каждого, кто здесь был она считала врагом. Мы удерживали её в этом месте, которое она не любила, не пускали её к маме. Она уже научилась не плакать все время, но не больше. Адаптация продвигалась так себе.