Это моя дочь
- Автор: Шайлина Ирина
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Это моя дочь». Краткое содержание книги:
Демид Шахов ворвался в мою жизнь неожиданно. Он считает, что я украла его дочь при рождении. Для него я — воровка. Преступница.
А я не знаю, что случилось в день, когда родилась моя дочь.
Знаю только одно — без Дашки не смогу. И ради нее я готова на все: например, предложить этому человеку всю себя, без остатка, за право видеть, как растет моя дочь.
В тексте есть
ХЭ!!!!
Тайны прошлого
Противостояние героев
И боюсь того, что она не вернётся. Что я ошибался в ней, снова. И всю горечь детского разочарования мне придётся испить вместе с Дашей, каплю за каплей, до дна.
Ночью я проснулся от неясной тревоги. И подумалось вдруг — у Ани приступ. И пока я здесь сплю, вокруг неё хлопочет жена и медсестры. Потом словно бетонной плитой придавило осознанием — все это было давно. Ане больше не больно. У меня дома моя вторая дочь — как ужасны и несправедливы бывают выверты судьбы.
Скрипнула дверь. Скрип был неясный, слишком дорогая дверь, скорее — движение воздуха от её открытия. Тишина и темнота тяжёлая, вязкая, как мой недавний сон. Чуть, совсем едва прогнулся матрас — вес моего визитера совсем невелик.
— Настя, — сказал со вздохом я. — Ты зачем пришла?
Щёлкнул прикроватной лампой, она осветила все скупо, рассеянно, оставив тени по углам. Настя сидела на моей постели и сама казалась сотканной из теней. Тонкая, угловатая, ключицы торчат. На ней одна лишь сорочка на тонких бретелях — в настолько откровенной одежде я не видел её уже давно.
— К тебе, — пожала плечами она.
— Ты похудела, — отметил я. — Ещё сильнее. Ты вообще ешь что нибудь?
Вздохнула, потеребила край своего шелкового одеяния — нервничает.
— Я пришла не свой вес обсуждать.
— А зачем?
Я понимал, что вопрос чисто риторический, но хотел услышать её ответ. Хотел, чтобы она признала вслух, то, что планировала сделать.
— Я хочу, чтобы ради нашей дочери мы снова стали семьёй.
— Мы расстались два года назад, Насть.
Думал — заплачет. Но нет. Она тоже стала сильнее. Смерть ребёнка либо добивает тебя, либо приучает не бояться вообще больше ничего. Потому что ничего страшнее уже быть не может.
— Мне кажется, если мы будем настоящей семьёй, то у нас будет больше шансов завоевать её доверие. Ну, мама и папа, понимаешь. Настоящие мама и папа, обычные, как у всех, а не такие, что видятся только по завтракам.
— Иди к себе, — мягко сказал я. — Я подумаю, Насть.
А замок, все же, врезать нужно.
Глава 26. Ольга
— Пошла вон, — вдруг сказала врач.
Я не поняла сначала. Отшатнулась. Думала — не расслышала. Слишком резко был контраст между убитой горем плачущей женщиной и её пустыми глазами сейчас.
— Что? — переспросила я.
— Пошла вон, — чётко и раздельно повторила она.
Уходила я медленно. Тянула время. Ждала, когда окликнет, вернёт меня. Вернёт жизнь в меня. Но нет.
Городок больше не казался пряничным. Казался — злым. Тем, что улыбается, а за спиной держит камень. И люди на его улицах молчат, и поверх белого снега серая крошка с карьера.
Я пошла по улице. Долго шла, пропустила по пути три грузовика, из кузовов которых и сыпалась эта крошка серая. Городок притворюшка остался за спиной, поднялась на холм. Это ещё не настоящая гора, настоящие — впереди, снегом усыпаны, соснами утыканы. А между мной и горами чёрное нутро карьера, которое кормило Шахова металлом и деньгами. Если бы не эта огромная дырка в земле, Шахова бы не принесло с этот городок. Он не сделал бы ребёнка своей жене. Она не рожала бы со мной в одну ночь. Тогда в моей жизни не было бы Даши… Сердце сжалось от боли, я не могла представить, как это, без неё. Всегда без неё. Но, сказала я себе, я бы её не знала. Это было бы правильно. И моя родная дочь умирала бы на моих руках. И в последний путь провожала бы её я. Умирала бы от тоски по детскому смеху, детским же слезам, которых в моей жизни больше не будет, и все равно была бы благодарна за каждый прожитый вместе день.
— Нет, — сказала я, глядя на карьер, технику, людей, которые отсюда муравьями казались. — Я не могу изменить того, что было раньше. Я не хочу грезить о том, что не сбудется. Но я могу изменить то, что будет. За этим я здесь. Я не уеду.
Вернулась обратно когда зимние сумерки уже наступали — декабрьские дни коротки. Вошла к себе, не включая свет и не разлеваясь села на кровать. Сижу и набираюсь сил для следующего шага. В голове — пусто. Ни одной мысли вообще, ни дельной, ни какой нибудь, хотя бы, самой завалящей.
В комнате темно, но за окном фонарь. Его свет отражается от кукольных глаз, и мне снова кажется, что куклы сидят рядышком и наблюдают за мной. Ждут.
И мне снова не страшно.
В дверь застучали. Я никого не ждала — никого здесь не знаю. Вставать не хочется, пытаюсь вспомнить заперла ли дверь. Не помню. Дверь открылась, стало быть нет.