В стороне от туристских дорог
- Автор: Насенко Юрий Петрович
- Год: 1964
- Язык: русский
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «В стороне от туристских дорог». Краткое содержание книги:
В своих очерках Ю. И. Насенко рассказывает о встрече с покорителем Джомолунгмы Тенцингом. Читателю будет интересно также узнать о деятельности гандиста Винобы Бхаве, который ходит по деревням Индии, призывая добровольно жертвовать землю крестьянам.
Очерки «В стороне от туристских дорог» откроют читателю немало новых страниц из жизни Индии.
Канченджунга (в переводе с тибетского «Пять снежных сокровищ») находится на территории соседнего государства Сикким, но культ этой горной вершины весьма распространен не только среди сиккимцев, но и среди других буддистских народов этого района. Нам часто приходилось видеть ритуальную маску Канченджунги — «защитницы Сиккима».
Но не будем опережать «кукушку». Ближе к Дарджилингу на километры тянутся плантации знаменитого дарджилингского чая. Сколько вложено труда, чтобы превратить склоны гор в террасы! И все для того, чтобы обеспечить сказочные доходы англичанам — владельцам плантаций.
Станция Гхум, по мнению путеводителя, который не скупится на превосходные степени сравнения, «высочайшая железнодорожная станция в мире». Проезжаем мимо знаменитого тибетского монастыря со статуей Будды, внутри нее — шестнадцать священных книг буддизма, а в основании, как говорят легенды, множество драгоценных камней. Последние восемь километров пути — спуск на триста метров к Дарджилингу, раскинувшемуся по склонам огромной котловины, и на самом дне ее железнодорожная станция.
Прибытия поезда ждало несколько десятков коренастых женщин и девочек. Это были носильщицы. Они, как и мужчины — горные проводники, принадлежат к непальскому племени шерпа. Носильщицы взвалили на спину огромные жестяные сундуки и постельные тюки (без которых ни один уважающий себя бабу — «господин» не отправится в путешествие на поезде), подвязали груз ремнями, охватывающими лоб, и заспешили по тропинкам в горы. Подрядив в проводники быстроглазого мальчишку, отправляюсь разыскивать виллу «Чевремонт», где разместился студенческий лагерь. Несу чемодан сам, и это вызывает изумление встречных: здесь считается «неприличным» для европейца нести даже небольшой сверток. Но вот и цель путешествия — вилла на вершине горы над городом.
Появление в лагере советского человека вызвало сенсацию. Вопросы о нашей стране не иссякали. Среди них были такие, какие и не придумаешь, если не читать издания весьма активно действующей, особенно в университетских городах Индии, Службы информации США.
В лагере обитало шестьдесят пять студентов. Половина из них африканцы, обучающиеся в индийских университетах на стипендии правительства Индии. Остальные индийцы, выходцы из других стран, главным образом Африки. Был там один малаец и один американец.
Американец Стэн Местлер, парень лет двадцати семи, выделялся среди обитателей лагеря не только потому, что был единственным рыжим, но и потому, что вел себя довольно странно. Он сутками где-то пропадал, и повседневная жизнь студенческого лагеря его нисколько не интересовала. Местлер называл себя корреспондентом американской газеты, и было совершенно непонятно, какое он имеет отношение к университетам Индии и вообще к студентам. Только позже выяснилось, что привело Местлера в студенческий лагерь: более удобной и безопасной явочной квартиры вблизи Тибета не придумаешь, к тому же программой лагеря предусматривалась поездка в Сикким, почти к самой границе Тибета. Если бы не эта коллективная экскурсия, Местлеру пришлось бы оформлять пропуск в Сикким в Министерстве обороны Индии; там ему предстояло бы объяснять цели поездки и рисковать тем, что его доводы не сочтут достаточно убедительными.
Кроме этой экскурсии, о чем пойдет еще речь дальше, Местлер принял участие только в одном событии лагерной жизни. По инициативе студентов была устроена дискуссия на тему «Чей вклад в дело мира больше — СССР или США?». Дискуссия велась по всем правилам парламентской процедуры. Студент, избранный спикером, внушительно молчал; каждый из выступавших начинал свою речь традиционным: «Леди и джентльмены» — и заканчивал изъявлением благодарности «терпеливым слушателям». После дискуссии один студент из Кении спросил меня: «Вы заметили стенографистку, которую привел американец? Подобное заставляет некоторых говорить публично не то, что они думают». Действительно, Местлер пригласил на дискуссию, хотя это и не предусматривалось ее организаторами, стенографистку из города за свой счет. Однако во время открытого голосования более чем две трети студентов решили, что «вклад Советского Союза в дело мира больше».
За время моего пребывания в студенческом лагере много было интересных встреч и бесед, экскурсий по городу и окрестностям. Незабываемое впечатление оставила поездка на вершину Тигровой горы вблизи Дарджилинга Оттуда при восходе солнца в ясный день можно видеть Джомолунгму (Эверест), находящуюся на территории Непала, почти в двухстах километрах от Дарджилинга.
До 1841 года район нынешнего Дарджилинга принадлежал государству Сикким. Затем английский генерал Ллойд «уговорил» махараджу Сиккима «подарить» его Ост-Индской компании. Взамен махараджа стал ежегодно получать денежную компенсацию. Но это продолжалось недолго. В 1849 году в Сиккиме были задержаны два высокопоставленных английских путешественника, и, хотя их тут же освободили, махараджа понес наказание: выплата компенсации прекратилась. Скоро здесь вырос город Дарджилинг — летняя резиденция бенгальского правительства и место отдыха английских чиновников.
Сейчас Дарджилинг (в переводе с тибетского «Область молний») — город-курорт с многочисленными отелями и пансионами, роскошными магазинами, кинотеатром, в котором демонстрируются только английские и американские фильмы, и английским «Клубом плантаторов». В самом фешенебельном отеле «Гора Эверест» плата за номер в сутки равна месячному заработку рабочего на дарджилингских плантациях.
Большинство коренного населения Дарджилинга составляют непальцы и шерпа. Те и другие малорослы, но если шерпа медлительны и молчаливы, то непальцы народ говорливый и предприимчивый. Летом и осенью местные жители как бы растворяются в огромной массе приезжих.
В нижней части города, у буддийских храмов и на базаре, особенно по утрам, чувствуешь, что находишься у «ворот Тибета». На каждом шагу встречаются тибетцы, главным образом мужчины, очень рослые, в длинных темных халатах, волосы заплетены в две косички, уложенные на голове венчиком. У многих за поясом кривые кинжалы — кукри. Тут же можно увидеть и весьма колоритных представителей горных племен этого района Индии.
Совсем иные люди в верхней части города. На небольшой площади Чаураста, от которой расходится несколько дорог (ее название в переводе означает «Четыре дороги»), под вечер собираются «сливки курортного общества». Здесь слышится только английская речь. С важным видом прогуливаются владельцы английских фирм со своими сухопарыми супругами, детьми всех возрастов и собаками всех мастей, толстые бабу из Калькутты и их жены в расшитых золотом сари, стайками гуляют ученики старших классов местного миссионерского колледжа Святого Павла.
В Дарджилинге христианских миссий как нигде в Индии: шотландская, финская и два десятка американских. Невольно задумываешься: почему именно в этом районе Индии проявляется столь концентрированная забота американских миссионеров о спасении душ? Не потому ли, что отсюда так близко Тибет?
Дарджилинг не только высокогорный курорт, но и центр важного экономического района: здесь выращивается лучший в мире чай.
Мне довелось посетить с полдюжины чайных плантаций около Дарджилинга. Принадлежат они, как и прежде, большей частью англичанам. Когда мы приехали на плантацию Бадамантам («Ореховые листья»), километрах в пятнадцати от Дарджилинга, начался дождь, а в этих широтах если уж дождь, то льет как из ведра. Сборщики чан продолжали работать, причем каждый старался спрятаться от ливня под своеобразным зонтиком — навесом ив бамбуковых листьев, привязанным к спине.
На плантации работают тысяча четыреста сборщиков чая — женщин и детей. Если женщине удастся, работая от зари до зари, собрать 21 фунт чайного листа, ей выплачивают 1 рупию 5 анн: по 1 айна за фунт листа. Этих денег хватает только на еду. Детям платят еще меньше — 14 анн в день. Раньше дети, едва научившись ходить, уже начинали работать на плантациях. Теперь в независимой Индии разрешается нанимать детей только с четырнадцати лет. Правда, этот закон нередко обходят: мы видели на плантации Бадамантам детей семи-восьми лет. «Помогают матерям», — объявил, криво улыбаясь, владелец плантации англичанин Дьюи. У некоторых ребят за спиной был привязан младший братишка или сестренка.