Царь горы [СЛЭШ 18+!]

Когда дело касалось его внешности, Гарри любил щегольнуть — ровно настолько, чтобы это не выходило за рамки принятой мужественности. Может, он и не делал себе маникюр — чем там ещё занимались франтоватые топ-менеджеры? — но его первый любовник приучил его к разного рода процедурам. Армандо всегда был безволос везде, кроме головы, и Гарри перенял у него эту привычку. Теперь он был особенно рад этому, потому что Северус с особенным вниманием относился к его телу. Северус легко шёл на эксперименты — Гарри заподозрил, что именно партнёр-мужчина вынуждал Северуса поначалу вести себя вроде как осмотрительно, но когда он освоился, Гарри вдруг оказался кем-то вроде ведомого, потому что он не успевал угнаться за тем, что всё это время вытворял с ним Северус в постели. Вроде бы поначалу он отдавался, подстраивался под любовника, вынуждая Гарри хотеть больше и сильнее, так, что он едва мог дождаться их встреч. Секс становился более жарким и неистовым, первоначальная неловкость исчезла, они нашли общий язык, доверяли друг другу. Гарри не смущался трахнуть его на пороге гостиной или сосать его член, отвлекая от бумаг. Его жадность приобрела размах, у него темнело в глазах, как только его рука проникала Северусу в брюки, между ягодиц, ощупывая. Они занимались сексом при каждом удобном случае, а Северус, который сперва только шёл ему навстречу, постепенно перехватывал инициативу. И вот уже Гарри, едва ступив на порог, оказывался в объятиях любовника, полуголый, расхристанный и распалённый. Северус до сегодняшней ночи ни разу не трахнул его в задницу, но не раз поимел его, решительно придавливая своим телом и сзади тоже, как это случилось несколько дней назад, когда Гарри, озабоченный мыслями о Дамблдоре, провёл в душе не меньше часа. Тогда Северус вошёл следом в душевую кабинку, молча развернул к себе спиной, сдавил его член и, яростно двигаясь, кончил между ягодиц. И Гарри даже не стал протестовать. Ему нравилось, хотя в глубине души он по-прежнему был убеждён, что пассивная роль не для него. Но он хотел дать Северусу всё, что только мог, потому что Северус всё равно давал ему гораздо — гораздо больше. Он любил Гарри, понимал его, был на его стороне. Северус защищал его, и при этом наверняка выразил бы своё недовольство в случае, если бы Гарри где-то напортачил. Северус был незыблем, как скала, он испытывал чувства, но никогда не шёл у них на поводу. На него можно было положиться. Он был умным и мгновенно видел слабые места в любом плане. Конечно, у него были странные и довольно-таки дурацкие представления о жизни, он не очень-то любил перемены, терпеть не мог, когда не него давили, и — как Гарри узнал за время их партнёрства — хорошо знал, что такое быть ласковым, но и решительным, смелым любовником. Эти ласки вызывали в Гарри ответное желание дарить ещё больше в ответ на чужую щедрость. В конце концов эта взаимная благодарность, желание и нежность захватили их целиком, они занимались любовью вечерами напролёт, и, положим, Гарри уже не раз посещала крамольная мысль самому попробовать анальный секс. Но почему-то только сегодняшней ночью, полный страха и отвращения, он пошёл на это. Может быть, и правда затем, чтобы убедиться, что нет в этом ничего позорного? Он же видел тех… Гарри закрыл глаза на мгновение. Кого-то насаживали на член до крови, а кому-то мылили очко вазелином — тем, кого пускали по кругу пара десятков человек, раздалбливали в растёртое мясо, глумились и харкали в задницу, чтобы потом вынудить добровольно сосать и подставляться, лишь бы избежать побоев, насилия и боли. И вот… всё было по-другому. Как будто светилось.