Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
29.04.22.
Была у Марины Цветаевой. Изящно и строго одетая. Комната ее опрятна, вся в коврах. Любезно обещала собрать вещи и архив Бори — я приду за ними потом. Алечка, ее девочка — из худенькой большеглазой феи превратилась «в толстого сына Кайзера», по словам матери. Скоро Марина уедет за границу. У нее уже есть заграничный паспорт и все, что нужно. Скоро выйдет ее новая книга «Царь-Девица». Эту вещь в рукописи (написанной рукой Бориса под диктовку Марины) прочла мне Майя Кудашева[132]. Стихи «Царь-Девицы» местами хороши, но общее впечатление от книги отвратное. А сама она наполовину ведьма, и слишком женщина, до какой-то неловкости, — хочется отдышаться… Взбалмошна, декоративна, с какими-то сдвигами — что бы то ни было, она талантлива и умна. О ней говорят нехорошо. Но мало ли что говорят вообще? Встретиться где-нибудь на нейтральной почве, поговорить с ней (послушать ее) было бы интересно, но я не хотела бы жить с ней по соседству, ни дружить с ней.
11 мая 1922 года — отъезд Цветаевой за границу.
20.05.22
Последнее письмо Коли с адресом — нашла в пачке писем Бориса у Марины Цветаевой. Послала письмо Коле и адрес его братьям, папе, Зине.
Часть II
ДНЕВНИКИ ОЛЬГИ БЕССАРАБОВОЙ[134]
1915
…Все время остро чувствую Москву, сердце России. Как-то случайно проходили мимо Иверской часовни поздно ночью (вероятно после театра). Я и Коля[135] случайно вышли в Иверские ворота с Красной площади, смотрели на огни Москвы-реки, на автомобили, трамваи, ресторан Мартынича (подземный); смотрела на московские лица, одежды, рада была свету фонарей… и вдруг, в ярком этом свете, в оживленной и суетной сутолоке элегантной Москвы — толпа баб перед закрытыми дверями Иверской часовни. Двери серебряные с золотым крестом. Одна женщина поет, импровизирует, за ней каждую фразу повторяют остальные. Похожим напевом народных причитаний-плачей говорят детские простые слова: «Матушка, защити нас!», «Заступница, спаси Россию!», «Укрой, защити и помилуй братьев, отцов, мужей и сыновей…», «Матушка, покончи войну». Иногда такие просьбы и моления прерываются молитвами, вроде, «Живые в помощи Вышнего». Ни слез, ни плача. Лица тихие, знающие, что молитва их слушается самою Матерью Бога. (Не могу отделаться от странного впечатления, какой-то интимности обращения к Богоматери этих женщин, интимности их отношения к ней, как живой, слушающий их.)
Сегодня у Добровых[136] опять будет «спиритическая мистерия». Какое прекрасное лицо Шуры Добровой[137]. Там же будет и Коля, и художник Константинов[138]. У него золотые легкие волосы и золотая большая борода. А сам молодой, и не то Тагор, не то Распутин. (Вообще какой-то утрированно русский, я таких еще и не видела, и в то же время — и парижская широкополая шляпа, и какие-то доисторические темы, и не русские краски, о нем говорят, что он очень своеобразный и тонкий мастер и что у него «великолепная палитра».)
У меня пять стран в Москве.
1) Дети и работа в Очаге Жуковой на Остоженке[139], недалеко от Пречистенских ворот.
2) Университет Шанявского[140], Массалитиновой[141] люди ее круга. Очень интересно.
3) Вавочка и круг ее знакомых. (Литературно-художественно-философский и еще что-то такое не очень разберу.)
4) Дом Добровых. (Сердце Москвы)[142].
5) Кунсткамера родичей моей сотрудницы в Очаге, зав<едующей> хозяйством.
Такой глухой провинции не отыщешь и на краю света. Ах, Москва!
Удивительная комната Шуры Добровой. Комната Шехерезады, вероятно, была хуже, у нее не было портретов <нрзб>, Уайльда и Бодлера. И радуги ярко-темных красок ковры, цветной шелк, материи, подушки. Сказочное, прекрасное лицо Шуры, больное, с какой-то тенью лицо Арсения[143], красивый, стройный и очень высокий Саша, золотая борода Константинова, Коля, хозяйка дома — Елизавета Михайловна[144], по временам «сбегающая от гостей» к нам, в комнату Шуры (у нее легкие молодые движения, и вся она стройная, и изящная, и крепкая, как дубочек). Был еще и отец Арсения, муж[145] сестры Елизаветы Михайловны, похож на военного врача в отставке, холостяка из арцыбашевской «Ревности»[146], но он же и открытая русская душа, и юмористический, милый умный человек. Серьезно и важно говорит нелепости и выходит очень забавно.
132
Кудашева М.П. — знакомая Цветаевой с юношеских лет.
133
Вариант из параллельного дневника Ольги Бессарабовой за 1922 г.:
«У Марины Цветаевой надо было взять архив Бориса брата в чемодане.
Изящно и строго одетая, любезная, учтивая. Комната опрятная, вся в коврах. Обещала собрать вещи и архив Бори, я приду за ними потом, когда приеду в Москву. Скоро Марина Ивановна уедет за границу, у нее уже есть заграничный паспорт и все, что нужно. Скоро выйдет ее новая книга "Царь-Девица". Эту ее книгу в рукописи, писанной рукой Бориса под диктовку Марины, прочла мне Майя Кудашева. Стихи "Царь-Девица" местами хороши, но общее впечатление от книги отвратное. А сама она — наполовину ведьма и слишком женщина, до какой-то неловкости, хочется отдышаться. Взбалмошна, с какими-то сдвигами. Что бы там ни было — талантлива и умна, говорят о ней очень плохо нехорошо, особенно в связи с покойной несчастной Скрябиной. Жалеют Скрябину, о Марине Цветаевой и об Эсфири (тут же и о Майе) говорят с отвращением, неохотно.
Запомнила выражение о Татьяне Федоровне, что она "сгорела в этом костре — этих ведьм". Майя не была в стороне от этой истории, а сама она о Марине говорит очень резко. Ну их всех совсем».
134
Ольга Александровна Бессарабова (в замуж. Веселовская 1896-1967), закончила частную Воронежскую гимназию, работала учительницей и воспитательницей в детских садах, в приютах.
С 1915 г. приезжала из Воронежа в Москву, останавливаясь подолгу в доме Добровых и актрисы Н.С. Бутовой. С конца 1921 г. по 1928 г. жила в Сергиевом Посаде. В 1927 г. вышла замуж за Степана Борисовича Веселовского (1876–1952), историка, академика АН СССР (1946); в 1930 г. родила дочь Анну. До конца жизни своего мужа была его домашним секретарем.
135
Коля. — Николай Григорьевич Малахиев родился в Киеве в 1880 г. Окончил Московский университет, знал несколько языков. 1 февраля 1917 г. окончил Александровское военное училище в Москве, произведен в офицерское звание. Погиб в Воронеже в 1919 или 1920 г. во время мамонтовского набега при невыясненных обстоятельствах (вышел из дома и не вернулся). Одно время был женихом Ольги Бессарабовой. Младший брат В.Г. Малахиевой-Мирович.
136
О доме Добровых — см. коммент. к ч. I.
137
Шура. — Александра Филипповна Доброва (в замуж. Коваленская; 1892–1956) — старшая дочь Ф.А. и Е.М. Добровых, двоюродная сестра Даниила Андреева. Закончила Школу МХТ, но актрисой так и не стала — у нее был страх сцены.
138
Константинов Федор Константинович (1882–1964) — друг семьи Добровых, художник, представитель русской реалистической школы, преподавал рисунок во ВГИКе до начала Великой Отечественной войны, был профессором живописи и рисунка. Рисовал Шурочку Доброву. В 1911 г. окончил Императорское Строгановское училище, откуда вышел со званием «ученого рисовальщика». В этом же году приехал в Париж, жил и работал в знаменитой колонии художников и литераторов «Улей», где обитали, в частности, Леже, Модильяни, Шагал, Сутин и др. В Париже Константинов женился на студентке парижской консерватории Лидии Балакирщиковой.
139
…в Очаге Жуковой на Остоженке… — Очагами назывались до революции детские сады и приюты.
140
Университет Шанявского… — Московский городской народный университет имени А.Л. Шанявского, негосударственное (муниципальное) высшее учебное заведение, существовавшее в Москве в 1908–1920 гг.
141
В.О. Массалитинова.
142
Дом Добровых. (Сердце Москвы). — Дом находился в Малом Левшинском переулке.
143
Арсений Николаевич Митрофанов — сын Екатерины Михайловны Велигорской (Митрофановой).
144
Екатерина Михайловна Велигорская (Митрофанова; 1869-1943) — сестра Елизаветы и Александры, акушерка, жила с семьей Добровых после смерти своего мужа.
145
Муж — муж Ек. М. Велигорской — Николай Степанович Митрофанов (1868–1919).
146
…арцыбашевской «Ревности»… — Рассказ М.П. Арцыбашева «О ревности», представляющий собой своеобразный сюжетно-психологический и литературный комментарий к проблематике повести Л.Н. Толстого «Крейцерова соната», вышел в свет в 1912 г.