Интриган. Новый Петербург

— Ильвас… — тот устало смахнул пот со лба. — Или эльвас. Кому как нравится.

— Знаешь, где живут?

— Да. Неподалеку резервация. Если с девками галяк — берешь хлеб, виски, и зажигаешь, с кем хочешь.

— Охраны много?

— Вообще никакой.

— Почему?

— Потому, что индейцы сидят на бухле крепче, чем на опии. И готовы пахать с утра до ночи за бутылку и миску каши.

— То есть, Хмельницкий их спаивает, чтобы получить бесплатную рабочую силу?

— А кому сейчас легко? — Марк сплюнул. — Каждый вертится, как умеет.

Конвой дуболомов сопроводил нас в роскошно обставленный холл — мраморные плитки на полу, полуколонны на стенах, а под потолком — огромная люстра на сотню свечей.

Хозяин явно придерживался традиций и с опаской посматривал на новшества.

Это объясняло и отсутствие электричества, и подневольный труд — причем не только на полях.

За столом прислуживали индианки — молодые, стройные, не изуродованные водкой и непосильной работой.

Теперь сходства с эльфийками стало еще больше — узкие и бесконечно красивые треугольные лица, кошачья грация и печальные взгляды. А фигуры — мое почтение. Тем более, что из одежды они носили только кружевные переднички.

От канона отличала только загорелая кожа и темные волосы, а в остальном — хоть сейчас во «Властелин колец». А еще лучше — в сериал от Амазона, там такие актрисы зайдут на ура.

Во главе стола на огромном резном троне вальяжно расселся Дмитро Хмельницкий — полноватый пожилой мужчина.

В силу врожденного консерватизма он стригся под горшок, а за бородой не ухаживал вовсе, и та растрепанным веником лежала на косоворотке, заправленной в безразмерные шаровары.

Для полноты картины не хватало только ведра вареников под носом, которые мужик закидывал бы в рот с помощью магии.

А вот пятилитровая бутыль с самогоном (правда, кристально чистым, а не молочно-мутным, как в фильмах) стояла на месте, и Пан успел приголубить четверть, но при том не выглядел сколь-нибудь пьяным.

— Батько, — Гордей снял шляпу и низко поклонился. — До тебе гості з важливою пропозицією.

— I що мені можуть запропонувати ці зубожілі пси? — сонно пробасил Хмельницкий, и в этом голосе таилось больше угрозы, чем в хриплом теноре крестного отца.

— Вони мають дозвіл на торгівлю горілкою в порту. Бажають стати посередниками між нами та Ландау.

— Дай гляну.

Гордей осторожно, точно гремучую змею, поднес кейс и положил перед отцом. Все это время бугаи не спускали с нас глаз, а судя по топорщащимся полам пальто — револьверы тоже. Ничего особенного, когда имеешь дело с колдуном.

Мужик долго изучал каждую буковку, после чего кивнул и сказал:

— Добре, — и перешел на русский — столь же чистый, как и самогон в бутыли. — Присаживайтесь, господа. Как насчет супа с галушками?

— Премного благодарен, — я занял предложенное место.

— Адмирал никому и никогда не разрешал торговать водкой на своей земле. Все переживал за дисциплину. Боялся, что пьяная матросня натворит бед.

Рита предупреждала об этом, но я дал слово, что не превращу заведение в притон и рассадник криминала. И даже подписал официальное гарантийное письмо, при нарушении которого разрешение на торговлю аннулируют.