Частичка тебя. На память (СИ)

— Это ведь сын Вяземского? — тихо спрашиваю я, переплетая пальцы рук за спиной. — Тот, которому ты проиграл.

— Ты очень сообразительная, — насмешливо откликается Артем, — да, Платоша Вяземский — сын нашего дорогого инвестора.

Боже, кто в здравом уме в нашем веке называет сына Платоном? Да еще при таком убийственном сочетании имени и отчества. Платон Захарович.

Господи!

— Возможного инвестора? — уточняю я по инерции, потому что, насколько мне известно, никаких прямых соглашений Вяземский не давал.

— Просто инвестора, Снегурочка, я все сказал правильно, — Артем выпрямляется, оглядывает Амиго и обходит его вокруг. Жеребец гневно шипит на него, скаля зубы, но нашего хозяина это особо не задевает.

Да, а я и не думала, что он настолько на одной волне со своим конем. Он действительно хорошо его знает, я бы в таком состоянии к привычному мне Люциусу не подошла. Впрочем, по всем параметрам, мой Люц был гораздо вреднее Амиго. Но я все равно неизменно выбирала только его.

— Значит, он согласился дать тебе деньги? Когда?

— Утром, — коротко откликается Артем, — ты его не видела на трибуне? Занял всю ложу.

— Он потребовал, чтоб ты проиграл?

А ведь только проиграть было мало. Он ведь еще и третьего соперника вывел из уравнения очень ловко. Со стороны это выглядело как технический огрех. Оказалось — грамотный расчет. Причем заходящий куда дальше ипподрома.

— Я ожидал этого требования, — спокойно откликается Тимирязев, — скажу больше, я очень надеялся его услышать.

— Надеялся?

— Да, — Артем выпрямляется и прямо смотрит на меня, — наши дела — хуже некуда, Снегурочка. Нам нужна клиентская база, а у нас вместо одной конюшни руины, то тут, то там все рассыпается. Объектам нужен ремонт, штату — обновление, клиентам — движуха. Если бы я сегодня не получил это соглашение — мне пришлось бы продать клуб. По цене еще меньшей, чем я его купил.

— Это плохо, — озвучиваю очевидное. Как хозяин клуба мне Артем очень нравится. Новый мог и не быть столь лоялен ни к моей репутации, ни к моему положению.

— Плохо — это очень мягко сказано, — Тимирязев кривит губы, — впрочем, мой батюшка оказался бы доволен. Он смертельно хочет, чтобы я разорился и приполз к нему на брюхе. Тогда «он меня научит», как делать бизнес.

— А кто у тебя отец?

Артем останавливается, смотрит на меня в упор, как-то даже слегка недоверчиво.

— Я что-то не то сказала? — чувствую себя какой-то неуклюжей.

— Нет, но… — Артем запинается и встряхивает головой, — ты правда не знаешь? И даже справки не навела, на кого работаешь?

— Ну, я… — честно отвечать как-то не хочется. Потому что я — да, не навела. С головой ушла в работу и как Шерлок Холмс избегала любой лишней информации, способной меня отвлечь.

— Потрясающе, — Артем фыркает и быстрым шагом выходит из денника Амиго, увлекая меня за собой, — вот что с тобой делать? Ты даже флюиды больших денег и связей напрочь игноришь. А должна бы уже есть у меня с руки.

Ну, если говорить про стейки — я уже почти. К моему стыду — так и не нашла в себе сил отказаться. Ни разу!

— Ладно, про моего папашу ты еще узнаешь, — Артем передергивает плечами, — просто для него все эти мои кони, левады, выездки, ипподромы — это песочница. Песочный замок маленького мальчика. Он уверен, я никак не наиграюсь. Он лишил меня содержания, чтобы воспитать и добиться того, чтобы я «занялся делом». Его делом, разумеется. Так, как ему видится правильнее. А я продал всю свою недвижимость, взял кредит, напряг всех друзей, которых смог, купил этот клуб. И если для того, чтобы удержать его на плаву, мне нужно уступить в дурацкой скачке — я уступлю.

Нет, я что-то слышала о конфликте Артема с отцом, кто-то даже говорил про пари, с ним заключенное. Но сейчас все оказалось гораздо серьезнее. И ради Артемиса Артем бросил на кон буквально все.

— Тебе ведь это нравится, — замечаю я, мимоходом, — скачки, верховая езда.

— Нравится, — серьезно кивает Тимирязев, — просто нравится. Строить свою жизнь своими руками мне нравится чуточку больше. Ты понимаешь?

Я еще чуть-чуть взвешиваю все лежащие передо мной факты, а потом киваю. Мне нравится эта четкая система приоритетов. С одной стороны — да, он проиграл.

С другой стороны — он получил необходимые ему средства для восстановления клуба.

Выигрыш — это, конечно, приятно, но не с него Артем Валерьевич платит мне зарплату.

— Знал, что ты поймешь.

Плавное движение в мою сторону я заметить не успеваю. Просто вдруг осознаю, что под мою куртку влезло две длинные руки. Что за?

Неожиданно — до пересыхающих губ. И сердце в моей груди начинает скакать бодрее.

Господи, какой же он высоченный! И сильный. И нас могут увидеть.

— Артем, отпусти!

Он даже и не думает меня слушать.

— Сдавайся, госпожа главнокомандующая, — нахальные светло-ореховые глаза смотрят на меня сверху вниз, — капитулируй, прямо сейчас.

— Я не могу.

— Ты можешь!

Он говорит так твердо, так убедительно, да и его лапы под моей курткой обосновались прочно. И надо бы вытурить, но если так практично…