Хааст Хаатааст
- Автор: Эрштейн Максим Борисович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Хааст Хаатааст». Краткое содержание книги:
– Природы, – ответил кто-то.
– Так, но посмотрите, эту природу всегда созерцает человек. Без этого созерцания нет хокку. Еще кто-нибудь?
– Чувство природы, – послышался голос.
– Правильно, хокку создает образ чувства, которое человек испытывает, наблюдая природу. То есть хокку передает читателю образ того состояния, ощущения, в котором находился автор при созерцании. Подумайте – как много человек испытывает разнообразных, тонких чувств, уникальных состояний души, и как мало существует в языке слов, эпитетов для описания этих чувств. Вот, к примеру такое хокку – и Чагин написал на доске:
«Падающий цветок
Вернулся вдруг на ветку
Оказалось: бабочка!»
– Что здесь выражено? Состояние удивления, неожиданности, чуда? А вот такое:
«На голой ветке
Ворон сидит одиноко.
Осенний вечер.»
– Те, кто когда-либо испытывал состояние одиночества в холодный осенний вечер, сразу вспоминают его и предаются ему, читая эти строки. Эта передача чувства настолько сильна, что она переносит читателя в шкуру поэта, в его состояние, и ты чувствуешь, что как будто сам сейчас смотришь на эту голую ветку. И обратите внимание, в хокку не обязательно задействована живая природа, вот например:
«Холод до сердца проник:
На гребень жены покойной
В спальне я наступил.»
– Посмотрите, какое уникальное чувство здесь выражено, нет точных слов в языке для его описания, и только такой художественный текст дает нам это чувство. Хокку – это суть, квинтэссенция любой поэзии. Многое, если не все замечательное в русской поэзии также выражено в похожих на хокку емких строках, обладающих переносящим действием. Вот, посмотрите – и Чагин написал четыре строки:
«Бессонница. Гомер. Тугие паруса.»
«Ночь, улица, фонарь, аптека.»
«Мороз и солнце, день чудесный.»
«Здесь краски не ярки и звуки не резки.»
– Каждая из этих знаменитых строк безошибочно передает вам определенное состояние души, и настраивает вас на него. Эти строки пронзают и пленяют нас, как музыка. Но как же это происходит? Давайте попробуем вместе сочинить что-нибудь. Кто может привести пример какого-то интересного чувства, ощущения, которое возникает в простой ситуации?
– Ну вот когда ты хочешь чем-то серьезным заняться, но знаешь, что тебя скоро отвлекут, и решаешь, что нет смысла начинать, – предложил кто-то.
– Замечательно, – воскликнул Чагин. И написал на доске следующее:
«Надо сесть, продолжать писать мою повесть, но через час придут гости.
Только успею погрузиться, вдуматься, как уже отвлекут.
Поэтому нет смысла даже начинать, поваляю дурака покамест.»
– Понимаете ощущение? Ну вот, давайте напишем хокку на эту тему. Будем во-первых, убирать все лишнее, а во-вторых, будем находить предметы или явления, отсылающие к нашей ситуации, символизирующие ее. Давайте так: я буду подчеркивать слова и фразы, а вы будете говорить, какие предметы символизируют их.
Чагин подчеркнул слово «писать». – Рукопись, вдохновение, стол, – послышались голоса.
«Надо сесть, продолжать». – Скоро сдавать, наконец добрался, – сказали в классе.
«Через час придут гости». – Телефонный звонок, смех, разговор, – раздались версии. Кто-то выкрикнул «Жена», все засмеялись.
«Поэтому нет смысла даже начинать». – Облом, – сказал кто-то. – Да ну его, – брякнул кто-то еще.
«Поваляю дурака покамест». – Интернет, мячик, – предложили ребята.
– Прекрасно! – воскликнул Чагин и написал на доске:
«Рукопись, наконец я добрался до тебя.
Вдруг телефонный звонок. Жена скоро будет здесь.
Облом писать. Что там нового в интернете?»
Класс дружно засмеялся, экспедиционеры тоже.
– Это, конечно, еще не поэзия. Это подкоп, проделывание дороги к ручью, где она течет. Если ты созерцаешь и мыслишь в обычной жизни, то тебе дано найти этот ручей. Копай и не сдавайся, и обязательно почувствуешь влагу, а там уж, в ручье, найдутся все нужные образы и слова, – резюмировал Чагин.
Вдруг девочка в первом ряду подняла руку и спросила:
– А я тоже придумала хокку, можно я напишу на доске?
Девочка была из айнов, она была взволнована, черные глубокие глаза так и горели. Получив одобрение Чагина, она подошла к доске и написала:
«Сижу на берегу пруда голодная, невдалеке грохочет русский экскаватор.
Подожду, пока он уедет, тогда наконец услышу, как ветер шелестит камышами,
Достану свой бутерброд и позавтракаю.»