Хааст Хаатааст

Возле входной двери красовался портрет Антипа на бланке федерального розыска, а рядом был приколот еще один бланк с какой-то незнакомой физиономией. Офицер предлагал выделить для офиса экспедиции охрану, но Хааст решительно отказался от этой идеи. Вдоль дороги теперь висели камеры наблюдения, полицейский патруль каждые два часа проезжал мимо офиса. Хааст не мог даже сообщить Антипу об этих новостях, поскольку мобильной связи в лесу не было. Из Москвы пришла новая инструкция – экспедиция должна оказать полное содействие полиции в поисках преступников, и всем будут выписаны премии и повышены должности, если они помогут их поймать. Все члены команды отнеслись к этой новости по разному. Чагин шутил, веселился и предлагал поиграть на старости лет в детективов. Леонард уверял, что в Москве правая рука не знает, что делает левая, и все это, наверняка, ошибка – ну как сюда могут попасть беглые бандиты? Елена встревожилась и сказала, что вооруженная охрана была бы в офисе очень кстати. А также премия и повышение – это было бы прекрасно, и на самом деле, давно ими заслужено. Вскоре выяснилось, что работа экспедиции сильно осложнилась в связи с поисковыми мероприятиями. Доступ на горную дорогу для родителей, которые привозили детей на занятия, был теперь ограничен. Внизу, в поселке, ввели пропуска и комендантский час. Леонард с тревогой заявил, что если бандитов в ближайшее время не поймают и жизнь не вернется в нормальное русло, то экспедиции никак не выполнить даже минимальных планов, а этого в центре не поймут. Для Хааста это был жестокий удар судьбы. Ведь с тех пор, как он выяснил всю правду про преступление Антипа, он успел проникнуться горячим состраданием и решимостью помогать своему незаслуженно наказанному другу. И вот теперь он, что же, должен, наоборот, содействовать поимке Антипа? Хааст не знал, как ему быть и чувствовал себя выбитым из седла. Сейчас он уже напрямую нарушает свои обязанности, не выдавая Антипа, и подвергает риску успешную работу экспедиции. Такого острого конфликта между служебным долгом и личными ценностями он у себя припомнить не мог. Но в том то и дело, что не служебный долг, как таковой, волновал Хааста. Система, служение ей и ее требованиям, не сильно интересовали его. А вот живые люди и их участь – это совсем другое дело. Он относился к той породе самостоятельных командиров, которые на войне отказывались выполнять бездумные приказы, чреватые большими потерями личного состава. Его трагедия заключалась сейчас в том, что кого-то, похоже, нужно было принести в жертву – либо своего друга, либо свою команду. «Как не предать Антипа и в то же время не поставить под угрозу будущее экспедиции?», – вот какой неразрешимый вопрос встал перед Хаастом и овладел всем его существом. Он мучил Хааста безжалостно и неотступно, не давая ни спать, ни работать, и за несколько дней вконец измотал его. Множество различных способов и вариантов выхода из положения приходило ему на ум, но ни один из них полностью не удовлетворял его и не облегчал тяжести на душе.