Электронная книга - «Цена его любви». Краткое содержание книги:
Я узнала его страшную тайну, сама того не желая.
И теперь я его пленница.
Пока ты будешь моей, ты останешься в безопасности», — сказал он мне.
Но — сдержит ли он свое слово или я стану очередной игрушкой, пешкой в его игре?
Но мне хватает того, как гулко бьется его сердце. И как наше дыхание сплетается в одно.
И снова затапливает сумасшедшая, безумная нежность. Такая осязаемая, будто нас обоих сами звезды укутали вдруг мягким одеялом. Мы одно…
Об этом нельзя говорить. Это можно только услышать.
В самой сердцевине, внутри.
Глава 17
Влад.
Все будто замерло, пока мы вот так скорчившись, впились в друг друга. Переплетаясь телами, ногами, руками. До ломоты. А пошевелиться не могу.
Оторваться, отодрать себя от нее не могу.
Кажется, зарычу и загрызу, если кто-то посмеет.
И я не знаю, что это.
Я будто без кожи, без костей вот сейчас остался.
Будто сдох и в котле каком-то переварился весь, с ног до головы. И заново по частям себя сейчас вылавливаю. Переродился будто. Через боль и страсть, через ее крик вместе с моим. Уже не сам. Уже с ней вместе. Уже с ее глазами внутри меня.
Пока не почувствовал, как замерзла. Пережал, видно, слишком сильно впечатал. Провел по прохладной руке и оторвался с легким рыком.
Век бы не выпускал.
Отдираю от нее собственные конечности.
Подхватываю на руки, вставая во весь рост у огромного окна.
Ловлю улыбку в чуть прикрытых, тут же вспыхнувших глазах. Такую невозможную. Снова, как и в самый первый раз, насквозь меня всего пронзающую.
И качаю. Баюкаю, к телу собственному горячему, чтобы согрелась и напряжение ушло, прижимаю. Пока не забаюкиваю. Пока не чувствую, как расслабилась совсем. Заснула. А на губах — все та же сладкая легкая улыбка. Как чистый свет.
Тихо матерюсь сквозь зубы, когда телефон разрывает эту пелену другой реальности.
— Выезжаем на следующий объект, — Морок, как всегда, все четко и по делу.
Уродливая чернота на миг сползает в наше искрящееся свечение. Чернота реальности, из которой нас обоих на хрен вышибло.
— Спи, маленькая, — не слышит, а все равно шепчу, укладывая на мягкие подушки дивана. Целую, едва пробегаясь по губам.
Спи. У нас еще будет время. Когда я все закончу. Будет еще тысяча и сто тысяч таких ночей.
Матерюсь сквозь зубы, возвращаясь домой под утро.
Еще одна пустышка. Еще одна бессмысленная ночь.
Но очередном месте — ничего. Никаких следов и зацепок.
Выть от беспомощности хочется.
Бросаю машину по дороге, у въезда.
Хочется пройтись, хоть мороз зашкаливает и ветер ледяной от которого кожа в миг дубеть начинает. Выветрить из себя эту злобу, чтобы к ней не нести. Выорать в небо.
Ни хера нет страшнее бессилия. Когда кажется, что все можешь, всех людей подтянуть, почти все купить, подхватить, просчитать. А тут — сколько уже, блядь, времени, а все бьюсь головой тупо о стену. Глухую стену. Непробивную.
Да, блядь, по-хорошему, я и стены этой даже не вижу.
— Север! — резко оборачиваюсь на голос.
Пули летят под ноги.
Останавливаюсь, всматриваясь в предрассветную темноту. Чуть не хохочу, — наконец-то! А то, блядь, совсем заждался уже.
— Влад! — блядь, а теперь ко всему и ее еще пронзительный голос.
Не успеваю подумать, сообразить, только выбрасываю вперед руку со стволом и тупо палю.
Трое. Больше ни единой тени. Ни разу, блядь, не промахнулся.
Ничего это не значило. Ничего.
Убивать не хотели, пришли с приветом. Только тогда под ноги стреляют. Так, даже не угроза легкая, просто разговор.
Важный разговор.
Наверняка от тех, кто Регину держат пришли. Ну, как вариант еще за то, что в схрон залезли поквитаться.
Не было угрозы.
Но как только ее увидел, — мир потемнел.
Не соображал. Ничего не видел.
Только она, — несущаяся ко мне со всех ног в шубе распахнутой. И пули. Пули эти блядские. Что зацепить мою девочку могут.
Все перед глазами вспыхнуло. Мысли вышибло. В миг.
А ведь их живыми оставлять было нужно. Шанс информацию какую-то вытащить.
Но я будто совсем обезумел. Когда представил, что ее задеть, зацепить может.
— Даша! — несусь к ней, сгребаю в охапку. Падаем оба в снег.
Лихорадочно рассматриваю, чтобы убедиться, — не зацепило.
— Влад! — щепает меня, пальто распахивает, как сумасшедшая.
— Ты в порядке? — сам так же одуревше, хоть и крови на ней не вижу, сдираю полы шубы, чтобы убедиться, чтобы понять. — Даша! Не зацепило?
— Нет, — лихорадочно, на истерике, и слезы уже на моей груди. Замерзают в лед.
А я держу ее и подняться не могу.
— Зачем? Зачем погналась! Ты в доме быть должна! Даааша!
Судорожно впиваюсь в ее свитер, руки сводит. Встряхиваю. Трясу.