Электронная книга - «Цена его любви». Краткое содержание книги:
Я узнала его страшную тайну, сама того не желая.
И теперь я его пленница.
Пока ты будешь моей, ты останешься в безопасности», — сказал он мне.
Но — сдержит ли он свое слово или я стану очередной игрушкой, пешкой в его игре?
Ею дышу. Кожей, волосами такими золотыми, такими нереально искрящимися сейчас. Знаю, там, у нее в глазах — звезды. И часть моего сердца. Та часть, которая спала всю мою гребанную жизнь так беспробудно. А с ней — проснулась. Воскресла.
— Даааша, — веду рукой у плеча, почти не прикасаясь.
Не вздрагивает. Только плавно поворачивается.
Не нужно слов, ни ей, ни мне, — я все в глазах у нее вижу. Оно светится, расползается, въедается под кожу. И тишина завораживает. Когда в ней звучит миллион непроизнесенных, таких сейчас многих слов.
Медленно, растягивая этот миг, наклоняюсь к губам. Вкус ее впитываю, в себя впечатываю. Осторожно. По капельке. Вкус жизни самой.
Капля вина отпечатком на губах.
Терпкая, тягучая, а дурманит так, что невозможно.
Медленно, плавно, — размазываю. С ее вкусом собой самим смешиваюсь.
— Даша. Моя Даша. Моя родная.
Губами — вниз, по шее, по плечам, — скользя, пробуя, и свечение звезд будто с нее выпивая.
Распахивает руки, обнимая немыслимо нежной лаской, а внутри уже все пожары мира горят.
Вот так. Плавно. Нежно. Без единого звука. Только в глазах вся душа. И в сердце, что бьется так бешено. Ее и мое. Под кожей. В одно сливаясь. В один удар.
— Влаааад, — губами по шее, вниз проводит, а меня током шпарит.
— Сладкая моя, — размазываю по ее губам пальцем капли вина и языком обвожу. — Моя чистая девочка…
Тянется. Сама тянется. Медленно расстегивает пуговицы на рубашке.
Так же плавно, не торопясь, сбрасываю ее свитер.
Ощупывая, лаская друг друга так пряно, так тягуче медленно, — захлебываясь и будто впервые тело другое увидев.
— Окна, — тихо шепчет, запрокидывая грудь, когда сжимаю губы на ее соске.
— Не бойся. Односторонние. Мы видим все, а нас — нет. Ты в безопасности, Даша. В безопасности.
Как хрустальную, поднимаю вверх. Усаживаю на подоконник.
Развожу плавно стройные ноги в стороны. С самых пяток поцелуями, — и на губах вкус ее кожи клеймом, жарким пятном выжигается.
— Влад, — не вижу, чувствую, как глаза изумленно и томно распахиваются, когда прикусываю чуть внутреннюю сторону бедра.
— Отдайся мне. Откройся. Отдайся полностью, Даааша, — накрываю губами пульсирующую горошинку. Втягиваю, нежно поглаживая языком.
Млею от того, какими волнами начинает изгибаться все ее тело. От внутренней дрожи, что в ней просыпается, сам рычать начинаю.
Сладкая. Какая же ты моя сладкая.
Ведет от вкуса, будто совсем пьяного или одержимого ведет.
Почти не прикасался, а она бьется уже под моими губами, мечется по подоконнику, волосы разметав, шепчет имя мое, — хрипло, сумасшедше.
Сладкая, будто нектар.
Вкус ее на языке ощущать — это сумасшедшее блаженство.
Ловлю последние судороги, чувствуя, что и сам сейчас взорвусь на максимум.
Резко разворачиваю к окну.
— Вот так Даша. Мы целый мир, — шепчу, распахивая ее руки. Распластывая из по стеклу, по звездам этим, что не иначе, сами нас соединили. — Весь мир. И он — под нами.
Резко врезаюсь в еще дрожащую плоть.
Задыхаюсь от ее стона, от собственного.
С ума схожу, — не секс это, не страсть. Я с ней сливаюсь. И так мучительно, так невозможно отказаться, отделиться.
Вбиваюсь, как изголодавшийся.
— Кричи, Даааша, — толкаюсь, и самого разрывает.
На части.
Кусаю выпирающие позвонки, и тут же губами трусь. Хаотично, бешенно.
— Кричи. Не сдерживайся. Всю себя в меня выплесни. Всю себя мне отдай, Дааааша.
И у самого — суставы на хрен от бешеного этого слияния выкручивает.
Врываюсь в нее, в податливое тело, будто для меня созданное.
Со спины удары ее сердца толчками чувствую. Будто в меня влетает. И снова простреливает. Насквозь.
Судорожно врезаюсь, ударяю прямо внутрь, в дрожащую плоть.
И мало. Еще глубже, еще сильнее хочется. Не надышаться. Не напиться.
Дергается навстречу бедрами, так же лихорадочно, так же безумно.
А мне рук мало, чтобы еще в себя впечатать. Еще крепче обхватить.
Накрываю ладонями сияющие в звездном свете белые груди. Сжимаю красные острые соски. Пробегаюсь подушечками пальцев по самым вершинкам — мучительно долго. Мучительно нежно.
И кричит.
Кричит, судорогами вся исходит.
Обхватывая руками эти звезды.
— Влаааааад! — и мне кажется, по всему небу, крик ее и судороги.
Будто прорезает само небо.
Дергается, я, блядь, каждой веной ее чувствую внутри.
И только еще сильнее захлестывает.
Сползает вниз, съезжает по стеклу руками, а я остановиться не могу, не в силах.
Подхватываю крепкие бедра. Прижимаю горящий разбухший клитор.