Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере

Так было, когда он первый из своих прежних единомышленников встал на защиту забастовавших железнодорожников. Так было, когда он в 1906 году примкнул к социалистам. И в июне этого года, когда он принял на себя руководство стачечным движением. В такие решительные моменты Ландлер уже не задумывался, что впереди, победа или поражение. Раз пробил час, то и поражение может стать ступенькой к победе.

Что толкает его на ответственный шаг? Логика, идейные принципы, темперамент, как знать? Наверно, интуиция. Но ясно одно: кто не обладает твердостью в убеждениях или смелостью в действиях, у того отсутствует и интуиция, — это человек с душевным изъяном, как Тарами, или двойственный, как Кунфи.

Теперь уже не вызывает сомнения, что, уловив своим тонким политическим слухом, как пробил решающий час, Ландлер дал толчок нарастающему народному движению и борьбе социал-демократической партии. Когда его выпустили из тюрьмы, он увидел, что в партии произошли перемены. В начале октября лидеры социал-демократов опубликовали антиправительственное воззвание с требованиями, которые легли потом в основу программы Национального совета. Но на чрезвычайном съезде стало ясно, что партийная верхушка стоит лишь за поддержку либеральных буржуазных партий. Она разрешает им использовать в борьбе силы рабочего класса, а в случае успеха предоставляет им полную свободу действия. По мнению Тарами и его единомышленников, руководить буржуазным демократическим государством может только буржуазия, и это не противоречит интересам рабочих, так как социалистическому строю должен предшествовать буржуазный. Ландлер предложил внести в решения съезда поправку: борьбой должна руководить социал-демократическая партия, ограничиваясь лишь помощью прогрессивных буржуазных сил.

Съезд воодушевленно проголосовал за его предложение. В партии усилилась левая оппозиция, которая начиная с июня, благодаря июньским событиям, стала поддерживать Ландлера.

Новые события вскоре еще больше сплотили левую оппозицию. Стало ясно, что Национальный совет, несмотря на свои смелые прокламации, бездействует, а партийные лидеры, его члены, не способны руководить народным движением. Разве не знамение времени то, что впервые в истории Венгрии король выслушивает руководителей социал-демократической партии, ведя переговоры о формировании правительства? Но неужели передового современного человека могут интересовать дворцовые интриги вокруг формирования правительства, «высшая милость» и прочие устаревшие формулы?

Чтобы обсудить положение, собралось левое крыло социалистов. В совещании участвовали и те, кого за оппозиционные взгляды уже исключили из социал-демократической партии, а также молодые представители интеллигенции, входившие в кружок Галилея[15]. То есть собрались люди, чувствовавшие и разделявшие революционное настроение Будапешта и всей страны.

Они учли следующие обстоятельства: так как Национальный совет бездействует, реакция может выиграть время, либеральные партии — пойти на компромисс, а революционно настроенные народные массы тем временем устанут и разочаруются. Значит, революция должна произойти теперь, — теперь или никогда. Ландлер выложил на стол сигарную коробку с двойным дном и достал спрятанное там письмо, написанное на папиросной бумаге. Эту коробку привез из Москвы от Дежё Фараго, который в начале войны попал на фронт и вскоре был взят в плен, один венгерский офицер, вернувшийся из русского плена; ее переслали Ландлеру. Венгерская группа РКП (б) писала в своем послании: «Дорогой товарищ Ландлер… Десятки тысяч венгерских военнопленных, обретя свободу в революционной России, перешли на сторону советской власти, защищающей интересы мирового пролетариата». Венгры, находившиеся в Советской России, просили Ландлера и Эрвина Сабо[16] вместе с другими товарищами как можно скорей приступить к подготовке революции в Венгрии, помогая этим заодно первому в мире пролетарскому государству, ведущему тяжелую борьбу. Письмо подписал хорошо известный своей социал-демократической деятельностью в Коложваре[17] Бела Кун.