Пять дней отдыха. Соловьи [Повесть, роман]

Замятин перегнулся через ограду и на склоне увидел девушку. Она стояла, неестественно подавшись вперед, словно пыталась за что-то уцепиться, и держала в вытянутой руке сумку. Ноги ее увязли в снежном крошеве.

— Помогите же! — с капризной требовательностью опять выкрикнула она.

Замятин перелез через ограду и, стараясь ступать на твердое, приблизился к девушке.

— Осторожно, здесь яма, — предупредила она.

В зыбком свете белело испуганное лицо. Замятин вспомнил, что видел эту девушку утром в гостиничном буфете, где завтракал перед тем как ехать на атомную станцию. Буфет только открыли, и посетителей в нем было мало. Она вошла решительно, держась рукой за черный ремень сумки, переброшенный через угловатое плечо. Был на ней английский костюмчик «джерси» из серой шерсти, светлые волосы коротко острижены. Она спросила молока и ватрушку, не присаживаясь к столу, быстро позавтракала у буфетной стойки и так же решительно, как и вошла, покинула буфет…

Замятин подал руку. Девушка ухватилась, он потянул, и она вскрикнула.

— Кажется, сломала ногу, — плаксиво, растерянно сказала она.

— Как вы сюда попали? — удивился Замятин.

— Так… О, черт!

— Беритесь! — приказал Замятин.

Девушка ухватила его за шею, прижав влажный воротник к щеке. Замятин поднял ее на руки и почувствовал слабую боль в животе. «Не надо бы этого делать, — досадливо подумал он. — Врач строго наказал — не поднимать ничего тяжелого». Он донес девушку до ограды, опустил за перилами и сказал:

— Теперь вставайте.

Она уцепилась за чугунные перила и встала, поджав ногу. Замятин перелез к ней.

— Сможете идти? — спросил он.

— Я сейчас попробовала. Если наступать на носок, то не так больно… Вы доведете? Мне в гостиницу.

— Знаю, — буркнул он.

Она не удивилась, молча подхватила его под руку. До гостиницы было два квартала. На тротуаре лед еще не везде стаял. Наверное, тут плохо убирали зимой снег, и потому образовалась плотная твердая корка. В лужах поблескивали белые шары фонарей. Замятин вел девушку не спеша, выбирая асфальтовые островки, где было посуше.

— Вот несчастье, — скорее обращаясь к себе самой, нежели к Замятину, заговорила она. — Хотела быстрее. Там была тропка… Что же теперь делать?

— В гостинице, кажется, есть медпункт…

— Ах, да не в этом дело! — оборвала она его. — Черт с ней, с ногой… — но тут же вскрикнула и остановилась. — Ужасная боль. Давайте передохнем.

Здесь было совсем светло, потому что рядом стоял фонарь и еще падал свет из широких витрин магазина. Девушка не убрала руки, и Замятин чувствовал в своей ладони ее прохладные пальцы. Лицо ее вовсе не было бледно, как показалось ему за оградой на склоне. А может быть, девушка оправилась от испуга и сейчас, придя в себя, раскраснелась от нелегкой ходьбы.

— Все мокрое, туфли… чулки, все, — огорченно вздохнула она и посмотрела на Замятина. Глаза у нее были темные, строгие, опушенные густыми ресницами, и в них таилась досада. «А она приятна», — неожиданно подумал Замятин. Девушка с еще большей досадой взглянула на него, словно догадалась о его мысли, и невольно отдернула пальцы, но тотчас снова схватилась за рукав пальто.