Ойроэн

5

Поутру в становище явились мальчишки пастуха Нуду – за Вереском. Прискакали на рассвете, веселые, яркоглазые, ветер в длинных черных волосах. Один на год его старше, другой младше на пару лет. Издалека был слышен их смех и громкий окрик: «Эгэ, Аелан!». За спиной – маленькие тугие луки, у седел – колчаны. На охоту собрались, стало быть.

Вереск вышел им на встречу уже с натянутой тетивой и без костыля. Дохромал до своей кобылы, оседлал споро, как будто не вчера только вертел уздечку в руках с недоумением. Степную речь он понимал худо, но братья того словно не замечали, говорили с ним, как со своим, втолковывали все по десять раз терпеливо, показывали на своем примере. В последнее время они частенько наведывались к нам, благо ехать-то было недалеко. Именно сыновья пастуха сказали Вереску, что в Диких Землях не только пешком ходить стыдно, но и не уметь подстрелить себе еду – позор.

Лук ему Кайза нашел, а эти двое стали учителями по стрельбе. Да и просто хорошими друзьями.

Я радовалась за него.

Как не радоваться, когда у человека все хорошо, все правильно? Когда он живет настоящей жизнью, какая и положена людям его лет... Не мытарства по дорогам, не бессонные ночи с чужим младенцем, не кусачая дура-девка вместо любящей семьи, а вот это – настоящее.

Шиа, конечно, тоже сказала, что хочет поехать на охоту, да только кто бы ее взял, малявку.

Я проводила мальчишек взглядом из своего тэна и подумала, что все верно сделала вчера. Пусть Вереск живет свою жизнь... а в мою не лезет. Подхватила с пола Рада, который нашел там жука и пытался поймать его неловкими пальчиками, утерла ему слюнявые губы, перепачканные в песке и пыли. Сидеть сын тоже начал совсем недавно, смешно так, держа одну ногу спереди, а другую выставляя сзади. Чисто кузнечик или ящерица. И пользовался теперь любой возможностью прибрать этот мир к своим ручонкам, тащил в рот что ни попадя.

Я на всякий случай заглянула ему за щеку, проверить нет ли там еще одного жука или комочка земли с пола. Но во рту у Рада только блеснули его три маленьких белых зуба. Когда самый первый прорезался, сын так ухватил меня за грудь, что я, не задумываясь, отвесила ему шлепка по заднице. С тех пор он больше не пытался сжимать челюсти слишком сильно, быстро понял, чем это кончится.

– Идем к Вей, – сказала я, целуя перепачканную в пыли мордаху. – Есть хочется.

В большом тэне вкусно пахло кашей. Вей тут же наложила мне полную миску варева, а рядом поставила еще маленькую плошку для Рада. Там каша была пожиже и сдобренная каплей ароматного степного меда.

Сын обрадованно потянулся к еде. Уж что-что, а пожрать ему всегда только дай. Я сунула в открытый рот полную ложку, а и сама взяла кусок сыра.