Сияние во тьме [сборник litres]

– Да, – прошептал он, а потом услышал другой звук. Дыхание? Может, это Бобби? В темноте Джонни склонил голову к плечу. Звук был тихим, быстрым и резким, но он его слышал. Мрачно улыбаясь, Джонни встал и тут же снова упал на землю. Боль прострелила ногу, как пуля. На глаза навернулись слезы. Неужели он что-то сломал при падении? Разве это возможно?

– Нет, – простонал он. – Боже, нет.

Он не мог знать точно, пока снова не встанет. В сидячем положении нога болела гораздо меньше и, наверное, все было не так уж плохо. Он осторожно провел рукой по левой стороне тела, спускаясь к травмированной ноге. Пол под ним был холодным, твердым, но все же поддавался. Он скрючил пальцы, и они пробежали по поверхности, как странные пятипалые звери. Его ногти во что-то погрузились, пусть и не глубоко. «Грязь? – подумал Джонни. – Почему здесь грязь?» Он покачал головой, решив, что не узнает, пока не включится свет. Согнув здоровую ногу и опираясь руками об пол, Джонни сумел сесть на корточки. Левая нога сразу же заболела, но он мог это вытерпеть. Перелома нет, возможно, легкое растяжение. Очень медленно он начал вставать, и боль усилилась, но не настолько, как могла бы. Джонни представил, как кости ломаются, рвут кожу, разбрызгивая кровь.

– Прекрати! – громко прошептал он и замер, зажмурившись, пытаясь уловить звук дыхания, словно закрытые глаза могли ему помочь. Сердце стучало в ушах, а за ним в чернильной тьме шелестели крылышки мотыльков. Содрогнувшись, он отогнал воспоминания о Чипе, прижавшем ладонь к стеклу и задыхавшемся. Джонни хотел снова одернуть себя, на этот раз громче, но вспыхнул свет.

Под веками заплясали белесые и желтоватые послеобразы – всегда прячущиеся во тьме. Он боялся света. Когда в этой психушке включали лампы, случалось страшное. Крылышки мотыльков зашелестели быстрее. Надо бежать или отмахиваться от них, а значит, видеть. Кроме того, он волновался о Бобби – о друге, который дышал, но не отвечал ему.

Джонни медленно открывал глаза. От яркого света они заболели. Он прикрыл лицо ладонью и распахнул их. Источник света был прямо перед ним – соллюкс[32], такой же мама включала в теплице на заднем дворе. Мотыльки неистово бились о лампы. Пока их было мало, и Джонни немного полегчало. Он отвел руку от глаз, повернулся вправо, пытаясь найти Бобби, но вместо этого наткнулся на серую разлагающуюся человеческую голову, насаженную на длинную палку. Мотыльки копошились в глазницах и ноздрях, деловито, как пчелы в улье. Нижняя челюсть давно отвалилась, а верхняя скалилась злой усмешкой. Джон с полминуты смотрел на череп, не в силах вздохнуть, заговорить, закричать. Затем мотылек вылетел из мертвой головы и сел ему на лицо.

Паника охватила Джонни, и он побежал, зажмурившись и размахивая руками. Он опять врезался во что-то, его глаза распахнулись, и еще один череп слетел с палки и разбился о холодный пол подвала.

Джонни замер, не в силах поверить, что натворил. Оцепенев от ужаса, он снова хотел закричать, но изо рта вырвались лишь хриплые, полузадушенные всхлипы. Джонни отвернулся. Увидел еще четыре черепа на палках, врытых в землю в маленьком саду.