Аз есмь царь. История самозванства в России

Между тем Разин не был самозванцем. Это существенный момент. Он не претендовал на богоизбранность. Он не называл Алексея Михайловича лжецарем, чтобы примерить на себя роль царя настоящего. Выступив от его имени, он постепенно полностью перестает упоминать его. Народная рецепция, и в частности фольклор, не изображают Разина самозванцем. Народ не приписывает ему царского происхождения. Чтобы лучше осознать этот факт, сравним его с Пугачевым, который остался в фольклоре тем, кем тщился представить себя в реальности: Петром III. И напротив, в песнях Разинского цикла всячески подчеркивается его низкое – не царское и не дворянское – происхождение. Впоследствии этот образ проник и в одну из общих фольклорных тем, в рассказ о поединке казака с царем, из которого первый вышел победителем. Сочинители песен вложили в уста казака слова: «Я не царских и не боярских, / А я Стеньки Разина сын». Источником его власти был не Бог, а народная сходка. Одна из основополагающих традиций царской власти, приписывание высшей власти Богу, была таким образом дезавуирована.

Строя образ бестелесного мистического тела царевича на глазах у его отца, «телесного царя» Алексея Михайловича, мятежники, как ни странно, оперировали вполне материальными категориями. Ведь ими руководило вполне земное, не мифическое тело их государя Разина, которым они в случае победы могли заполнить созданную ими пустоту. Это земное тело обладало властью, чья легитимность была основана на социальном представительстве, коренившемся в реальном, а не потустороннем мире. Такой материальностью было и само Разинское восстание, и его дискурсивное орудие, имманентное движение, направленное на борьбу за власть во имя народного блага и, таким образом, таившее в себе ростки современной политики.