Звёзды в сточной канаве

Тяжёлая была работа. И унизительная. Высокие гости постоянно ругались на молоденькую горничную – трудно было угодить на богатых торгашей и крутых бандюков.

Но училась я хорошо. По естественным наукам, конечно, похуже – с тройки на четвёрку перебивалась. Но по гуманитарным одни пятёрки были. Особенно любила английский язык. Доходило даже до смешного, когда я в девятом классе поправляла делавшего ошибки учителя, устроившегося в сельскую школу только чтобы откосить от армии.

Я мечтала закончить все одиннадцать классов и поступить в университет, на факультет лингвистики.

Но к концу девятого класса изнурительный труд и беспросветная нищета окончательно задолбали, и как меня ни уговаривали учителя остаться в школе, я забрала аттестат и поехала поступать в калининградский колледж.

На повара учиться пошла. Готовить умею и люблю. А там и кормёжка халявная, и стипендия какая-никакая, и подзаработать в крупном городе сможет даже малолетка из общаги, если есть голова на плечах, и руки тоже из плеч растут.

Сначала думала пять дней в неделю жить в общежитии, а на выходные домой приезжать, помогать маме. Она ведь такая беспомощная в запое была, что непонятно, кто из нас мама, а кто ребёнок.

Но 1 ноября 2003 года я покинула отчий дом навсегда.

Когда я вечером 31 октября приехала, как обычно, из города, у входа уже стоял японский джип – охотники. Я вздохнула, переоделась во флигеле, и пошла им прислуживать. Это были сыновья каких-то больших политических шишек. Может быть, даже из той же светской тусовки, что и тот, кого подстрелил папа.

И я не сразу поняла, почему мать на меня так странно смотрела весь вечер. И почему эти мальчики-мажоры так и норовят потрогать меня за выступающие части тела.

Только когда меня запихнули в этот джип силой, я поняла, что они хотят, но было поздно.

Отвезли меня на какую-то турбазу на отшибе, и там… ну ты понял. Одному из них я успела садануть пяткой по наглой зажравшейся морде. Но силы были не равны. А когда им наскучило тыкать членами в ревущую девчонку, привезли на ближайший перекрёсток и выкинули из машины, даже до дома не добросили.

Не помню, какими козьими тропами к родному хутору пробиралась среди ночи. А там выяснилось, что это родная мать меня им и продала. Девственницу им, видите ли, захотелось. За деньги продала родную дочь. Как вещь. И заплатили-то гроши. Не больше, чем дальнобойщики платят сучкам, стоящим на Дзержинке. Мамке всего-то на неделю пьянки хватило.

До утра я проплакала, а потом покидала в рюкзак самое необходимое, и свалила в город насовсем. Мать я больше ни разу не видела. Сейчас жалею, что так долго не могла проглотить обиду. Когда я уже взрослой была, в 2010-м, на работе бабы сплетничали:

– У Ольги мать умерла в Славском районе, а она даже на похороны не поехала. Вот стерва бесчувственная.

А я туда поехала только чтобы вступить в права наследования и продать опустевший дом. И когда я зашла в него и увидела, до какого жалкого состояния мама под конец жизни опустилась, только тогда я нашла в себе силы её простить.