Электронная книга - ««Берег дальный». Из зарубежной Пушкинианы». Краткое содержание книги:
Биография Пушкина за минувшие века детально изучена исследователями, чего не скажешь о «пушкинской географии», которая является темой книги. Мечта уносит поэта в тот дальний край, «где неба своды сияет в блеске голубом, где тень олив легла на воды», но царь не отпускает его за границу. С этого бесспорного факта начинается удивительное путешествие Пушкина по Италии и Африке в компании с поэтом и его провожатым, автором этой книги. Алексей Букалов – итальянист, африканист, историк, глава бюро ИТАР-ТАСС в Риме.
У Меншикова были основания подозревать арапа. Начало их взаимной неприязни запечатлено во второй главе романа: «Ибрагим узнал великолепного князя Меншикова, который, увидя арапа, разговаривающего с Екатериной, гордо на него покосился…» (VIII, 11). В пятой главе Ганнибал становится свидетелем претензий Петра к Меншикову, связанных с корыстолюбием и злоупотреблениями временщика. «А теперь, – продолжал он, потряхивая дубинкою, – заведи меня к плуту Данилычу, с которым надо мне переведаться за его новые проказы» (VIII, 28).
Привлечение этих фактов вполне соответствовало бы творческим принципам Пушкина, который стремился выбирать для художественного анализа ключевые, переломные моменты русской истории, на их фоне повествование напряжено, насыщено «духом эпохи».
К таким моментам относятся и приведенные нами три эпизода, три судьбоносных события, каждое из которых могло бы составить достойное продолжение романа о царском арапе. «А жаль, что не кончил!»
Пушкин, несомненно, вернулся бы к художественному осмыслению Петровской эпохи – на новом творческом и философском уровне. И можно повторить слова писателя-пушкиниста Вс.Н.Иванова: «Мы должны скорбеть глубоко, что ранняя смерть не дала Пушкину осуществить свой великий замысел – создать исторический роман о Петре Первом – в нем бы Россия имела великие исторические осознания. Великая потеря»[204].
Пытаясь рельефнее представить художественный мир пушкинского романа о царском арапе, я как-то попробовал на листе бумаги графически изобразить все видимые (и невидимые на первый взгляд) связи «Арапа Петра Великого» с предыдущим и последующим творчеством Пушкина, с русской и европейской литературой как допушкинского, так и современного ему периода. Получился замысловатый многолучевой узор, немного напоминающий морскую «розу ветров», на стрелках которой – вместо названий частей света – стояли названия десятков произведений самых разных жанров и направлений.
«Творчество Пушкина воздействовало на дальнейшую литературу двояким образом: как совокупность его произведений и заключающихся в них мотивов, образов, картин, проблем и идей и как некая единая художественная система. И в том, и в другом отношении посмертная жизнь произведений Пушкина была богатой и плодотворной», – писал Б.В. Томашевский[205].
Рассказывая о судьбе пушкинского романа в целом, мы обязательно должны остановиться на образах главных его героев, поговорить и об их судьбе – литературной и исторической. Потому что многое из того, что Пушкин задумал поведать в своем романе, было уточнено, углублено им в других произведениях – в стихах и прозе. «Знакомцы давние», герои романа о царском арапе, стали спутниками всей его жизни, обрели литературных наследников в творчестве самого поэта, в книгах других русских писателей.
При этом мы будем только затрагивать вопросы художественного раскрытия образов, отсылая читателей к специальным литературоведческим статьям, в разное время опубликованным в печати. В этих работах проанализированы язык и стиль романа, особенности его строения, отдельные творческие приемы и находки Пушкина, получившие свое дальнейшее развитие в его повествовательной прозе.
Наш первый рассказ – о самом «Царском арапе».
* * *
Ибрагим Ганнибал – один из самых «любезных» пушкинскому сердцу героев романа. Автобиографичность этого образа давно замечена (хотя время от времени – безуспешно – оспаривается).
Первая глава романа начинается с рассказа об Ибрагиме, очень лаконичного и местами похожего на биографическую справку или выдержку из послужного списка:
«В числе молодых людей, отправленных Петром Великим в чужие края для приобретения сведений, необходимых государству преобразованному, находился его крестник, арап Ибрагим[206]. Он обучался в парижском военном училище, выпущен был капитаном артиллерии, отличился в Испанской войне и, тяжело раненный, возвратился в Париж. Император посреди обширных своих трудов не переставал осведомляться о своем любимце и всегда получал лестные отзывы насчет его успехов и поведения. Петр был очень им доволен и неоднократно звал его в Россию, но Ибрагим не торопился. Он отговаривался различными предлогами, то раною, то желанием усовершенствовать свои познания, то недостатком в деньгах, и Петр снисходительствовал его просьбам, просил его заботиться о своем здоровии, благодарил за ревность к учению и, крайне бережливый в собственных своих расходах, не жалел для него своей казны[207], присовокупляя к червонцам отеческие советы и предостерегательные наставления» (VIII, 3).
вернуться
204
Иванов Вс. Александр Пушкин и его время. М., 1977. С. 6. Л.Сидяков предположил: «Среди комплекса причин, вызвавших отказ Пушкина от продолжения его первого исторического романа, не последнее место занимает, очевидно, успешная разработка петровской темы в «Полтаве». Но историческая поэма Пушкина отнюдь не отменила «Арапа Петра Великого», напротив, опыт исторического романа сказался в ней, определив характер ряда художественных решений автора «Полтавы.» (Сидяков Л.С. «Арап Петра Великого» и «Полтава». В сб.: Пушкин. Исследования и материалы. Л., 1986. Т. XII. С. 65). Наши предположения о причинах незавершенности романа о царском арапе см. в конце главы «Учитель танцев» данной книги (см. также: Букалов А.М. Два персонажа из романа о царском арапе. В сб.: Болдинские чтения. Горький, 1987. С. 250).
вернуться
205
Томашевский Б.В. Поэтическое наследие Пушкина. В сб.: Пушкин – родоначальник новой русской литературы. М.; Л., 1941. С. 319.
вернуться
206
Как подметил В.С.Листов, этот зачин романа, повторяющийся и в статье «Александр Радищев» (XII, 30), Пушкин почти дословно заимствовал из первой фразы «калмыцкого анекдота» И.Голикова: «Между множеством разосланных Монархом в чужие края молодых Россиян находился один из достаточных калужских помещиков» (Пушкин. Исследования и материалы. Т. XIII. Л., 1959. С. 115).
вернуться
207
Пушкину не могли быть известны обнаруженные через много лет после его гибели отчаянные письма арапа и его сотоварищей по учебе из Парижа: «На плечах ни кафтана, ни рубашки почитай нет, мастера учат в долг. Просим по некоторому числу денег, чтобы нам мастерам дать, но наше прошение всегда вотще…» (Цит. по: Леец Г.А. Абрам Петрович Ганнибал. Таллинн, 1984. С. 39.)
