«Берег дальный». Из зарубежной Пушкинианы
- Автор: Букалов Алексей Михайлович
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-90670-505-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - ««Берег дальный». Из зарубежной Пушкинианы». Краткое содержание книги:
Пушкин всерьез «заболел» XVIII веком. Он изучал его с добросовестностью ученого и постигал всеведением поэта. Роман пылился в черных тетрадях, но его герои продолжали жить в новых пушкинских творениях.
«Каждый труд оставляет после себя отходы, – сказал однажды К.Г. Паустовский. – Оставляет их и писательский труд. Обычно в роман или повесть входит только часть того материала, какой был для них собран автором. Большая часть материала остается за бортом законченной книги. Это золотая пыль в мастерской ювелира»[196].
«Золотая пыль», оставшаяся от романа о царском арапе, переплавилась в золотое «петровское» ожерелье Пушкина, в котором ярко засверкали «Полтава», «Медный всадник», «Моя родословная», «История Петра».
У Пушкина, как у рачительного хозяина, ничего не пропадает, все идет в дело. Знания, добытые при подготовке романа о царском арапе, были расширены и углублены за те последующие десять лет, которые отпустила ему судьба. Только потомки смогли по достоинству оценить его гигантскую работу.
Вновь предоставим слово профессору В.О.Ключевскому. В день открытия памятника поэту в речи на торжественном собрании в Московском университете он сказал: «Пушкин – не мемуарист и не историк; но для историка большая находка, когда между собой и мемуаристом он встречает художника. В этом значение Пушкина для нашей историографии, по крайней мере главное и ближайшее значение»[197]. А вот другое, более позднее, но не менее авторитетное суждение: «Исторические исследования Пушкина, касающиеся восстания Пугачева и царствования Петра Первого[198], ставят его в ряды лучших наших историков», – заявил в 1949 году на юбилейном заседании Академии наук ее президент С.И. Вавилов[199].
Главный пушкинский труд о Петре, вместивший в себя и весь опыт романа о царском арапе, тоже остался незавершенным. «Его записки – пока лишь высокохудожественный подбор материалов – результат архивных изысканий. Восстановив исторический процесс, он надеется объективно объяснить современные ему явления России…» – сказано Пушкиным о Карамзине. Слова эти с полным правом могут быть отнесены и к самому Пушкину.
Дерзнем выглянуть в окно, распахнутое незавершенностью романа о царском арапе. Три важнейших события можно разглядеть в туманных перипетиях судьбы его героя (о них не мог не думать автор): несчастная женитьба, смерть благодетеля – Петра, сибирская ссылка. Такая сюжетная последовательность вполне укладывается в традиции русского романа, который, по меткому наблюдению М.Е.Салтыкова-Щедрина, так отличается от западноевропейского: западный роман кончается свадьбой, а русский роман начинается свадьбой, а кончается где-нибудь в Сибири[200].
Первая линия, связанная с семейной жизнью арапа, была предусмотрена планом романа, о котором нам поведал А.Вульф, и кратко намечена в диалоге арапа и Корсакова:
– Благодарю за дружеский совет, – прервал холодно Ибрагим, – но знаешь пословицу: не твоя печаль чужих детей качать…
– Смотри, Ибрагим, – отвечал, смеясь, Корсаков, – чтобы тебе после не пришлось эту пословицу доказывать на самом деле, в буквальном смысле»[201] (VIII, 30).
Следующая катастрофа, которая неминуемо должна была обрушиться на голову арапа, – это смерть царя Петра, крестного и свата Ибрагима. По нескольким страницам, посвященным описанию этой смерти в пушкинской «Истории Петра»[202], можно судить о напряженном драматизме сцены и глубочайшем психологическом проникновении Пушкина в обстоятельства последних дней и часов Петра:
«…Тверской архирей на ухо ему продолжал свои увещевания и молитвы об отходящих. Петр перестал стонать, дыхание остановилась – в 6 часов утра 28 января Петр умер на руках Екатерины» (X, 288). Произошло это ровно через два года после возвращения Ганнибала из Франции в Россию.
Следующий поворот в жизни арапа тоже мог найти свое место на страницах романа. В «Начале автобиографии» Пушкин пишет: «После смерти Петра Великого судьба его переменилась. Меншиков, опасаясь его влияния на императора Петра II, нашел способ удалить его от дворца. Ганнибал был переименован в майоры Тобольского гарнизона и послан в Сибирь с препоручением измерить Китайскую стену»[203] (XII, 312).
196
Паустовский К.Г. Поэзия прозы. М., 1953.
197
Русская мысль. 1880. № 6.
198
Принято считать, что Пугачев и Петр – у Пушкина две совершенно разные и далекие друг от друга темы. Однако на самом деле их многое объединяет: не просто принадлежность к XVIII веку, не только некоторые сюжетные коллизии, общие для царя Петра в романе о Ганнибале и для крестьянского «царя» Пугачева в «Капитанской дочке» (линия «царя-свата», например). В Центральном государственном архиве древних актов (ЦГАДА) в фонде арзамасской провинциальной канцелярии было обнаружено «Дело о получении пороха от находящегося на Выксунском заводе Баташевых капитана II ранга Ганнибала для отражения наступления войск Пугачева». В Выксе в разгар крестьянского восстания в Поволжье находился родной дед поэта, Осип Абрамович Ганнибал, сын арапа Петра Великого. В «Истории Пугачева» Пушкин обошел молчанием события крестьянской войны в нижегородском крае, хотя не исключено, что интерес к этой теме возник у него именно в Болдине. «Может быть, Пушкин знал о выксунской странице жизни деда и бабки?» – задает логичный вопрос хранитель Горьковского архива Н.И. Куприянова, автор увлекательной книги «К сему: Александр Пушкин…» (Горький: Волго-Вятское кн. изд-во, 1982).
199
Правда. 8 июня 1949 г.
200
См.: Салтыков-Щедрин М.Е. Господа ташкентцы.
201
В.С.Листов, остроумно сопоставляя первые главы «Арапа» и Голиковские анекдоты о Петре, набрасывает следующую весьма пессимистическую сюжетную линию романа: «Царская милость обернется страшным горем для всех действующих лиц. Навсегда разлучены влюбленные Наташа и Валериан; страдает в семейственной жизни Ибрагим; не будет счастлив и внебрачный ребенок Наташи. Последствия «милости» Петра тяжело скажутся не только на судьбе героев, но и на жизни следующих поколений семьи» (см.: Пушкин. Исследования и материалы. Л., 1989. Т. XIII. С. 117).
202
Многие ее отрывки звучат как чеканная художественная проза. См.: Фейнберг И.Л. Незавершенные работы Пушкина. Изд. 7-е. М., 1979. С. 136–160. Тема смерти Петра – труднейшая для писателя. А.Н.Толстой в одном письме признался, что не сможет довести свой роман до смерти Петра.
203
В основу этих записок положен пушкинский перевод т. н. «немецкой» биографии А.П.Ганнибала. Н.Я.Эйдельман дал комментарий историка: «Кое-что Пушкин не сумел или не захотел перевести… Отсюда произошли некоторые особенности перевода: злополучная «Китайская стена» – один из примеров (в немецком тексте ясно сказано – «китайская граница») (Эйдельман Н.Я. Пушкин. История и современность в художественном сознании поэта. М., 1984. С. 343). С таким объяснением трудно согласиться. Скорее всего, в понятие «измерить Китайскую стену» Пушкин вложил известную долю иронии, подчеркнув бессмысленность и надуманность предлога, под которым Меншиков удалил арапа из столицы. Приведем также интереснейшую находку – челобитную арапа, обнаруженную в Омском государственном архиве: «В прошлом 1727 году мая 15 день в бытность мою в Питербурге при дворе Вашего императорского Величества князь Меншиков поимся на меня, последнего раба, безвинно отлучил от двора… и беспременно выслал меня со своим партикулярным письмом в Тобольск и писал к сибирскому губернатору тайному советнику Долгорукову, чтобы он меня послал в сибирский крайний город Селенгинск». В конце – подпись: «лейб-гвардии Преображенского полку от бомбандер порутчик Абрам Петров апреля в 5 день 1728 году руку приложил» («Известия», 25 января 1987 г.).