Она не умела стрелять

В детстве Жорик никого не любил – причин не было. Мать, постоянно избиваемая отцом, попала под машину, когда ему было шесть лет, он ее почти не помнил. Из того тоскливого времени в памяти осталось запойное пьянство отца, пока мать неделю умирала в реанимации, надрывный плач соседки, похороны. Потом были многочисленные тетки и бабушки в разных уголках страны – в каких-то богом забытых деревнях, подальше с глаз отцовских. Жорик кочевал таким образом почти пять лет. Когда отец снова женился, Жорик вернулся домой, но пробыл там недолго. Родился брат, и старшего сына определили в интернат, чтобы не мешал. Там Жорик быстро научился воровать еду, искусно лгать, притворяться больным, выгораживать себя и оговаривать других – только так можно было получить бонусы в виде хорошей одежды, сладкого печенья и покровительства воспитателей. Несколько раз его избивали, пытаясь наказать за сексотство, потом оставили в покое. Не он один подличал – каждый в детдоме выживал, как умел, все были брошенными, несчастными детьми.

Вышвырнутый из родного дома, словно никому не нужный блохастый щенок, Жорик к пятнадцати годам разучился страдать. Он даже стал гордиться тем, что способен жить сам по себе – независимый и свободный от привязанностей. Спасался он в библиотеке, перечитывая Джека Лондона, Диккенса, Чейза, Жюля Верна, Бредбери, Саймака, составлял карты героев, размышлял над мотивами их поступков, тщательно анализировал – каким образом они завоевывали мир, и какова была плата за полученные блага. Вымышленная реальность стала для Георгия Романова настоящей, а настоящую он возненавидел так же, как и свою семью.

В старших классах, позаимствовав этот интересный прием у одного из литературных героев, он научился глубокомысленно молчать, и эта привычка скоро сослужила ему полезную службу. Его недетское спокойствие даже при бурных спорах вызывало уважение, как будто он знал нечто такое, чего не понимали спорящие. Если его спрашивали, почему он молчит, Жорик равнодушно пожимал плечами и уходил в сторону, будто предмет спора не стоил его внимания. Это производило впечатление.

Правдами и неправдами попав в пятерку лучших выпускников, он получил направление в ВУЗ и практически без экзаменов, со всевозможными льготами, поступил на юридический факультет. Параллельно он написал заявление на посещение курса экономики и менеджмента на финансовом факультете, ему в качестве исключения пошли навстречу. Учиться в институте Жорику понравилось. Он попал в другой мир, где никто ничего не знал о его прошлом. Благодаря умению производить благоприятное впечатление он сразу стал старостой группы, это дало немало преференций не только личных, но и в виде взяток от сокурсников – он действительно благополучно решал в деканате многие вопросы, постоянно флиртуя с сорокалетней секретаршей Мариной Иосифовной.