Трудности перевода. Воспоминания
- Автор: Чуркин Виталий Иванович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Абрис/Олма
- ISBN: 978-5-00111-537-3
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Трудности перевода. Воспоминания». Краткое содержание книги:
Опыт работы переводчиком в начале карьеры, по словам автора, помогал ему всю жизнь. Молодой второй секретарь Посольства СССР удивил Америку, когда с достоинством противостоял Конгрессу США на слушаниях после аварии на Чернобыльской АЭС. Руководил пресс-службой МИД в переломный и трудный для нашей страны период. А потом, по собственному выражению, ему в буквальном смысле пришлось пересесть в бронетранспортёр Специального представителя Президента России на Балканах, где шла кровопролитная война.
Вершина карьеры суперзвезды мировой дипломатии — трибуна ООН. Мастерство, ум и твердость Виталия Чуркина ценили не только его единомышленники, но и оппоненты. Он успел поставить точку в своей книге: «…открывалась новая глава в истории ООН». Но уже без Виталия Чуркина.
Однажды весной 1993 года я прилетел в Нью-Йорк в воскресенье для очередного раунда переговоров. К моему немалому удивлению, прямо «у рукава» самолёта меня встречал Юлий Михайлович с перекинутой через руку лёгкой курточкой. Он сам сел за руль автомобиля и довёз меня до Пятой авеню, где жил Вэнс, с которым я должен был встретиться в этот день (на всякий случай за нами следовал официальный кадиллак Воронцова). Потом мы посидели с Юлием Михайловичем за стаканчиком виски. О Югославии не говорили. Но не скрою, жест мэтра мне понравился — ничего личного.
Волею судеб в Нью-Йорке мы с Воронцовым оказались, можно сказать, у истоков политической карьеры Марти Ахтисаари. Финский дипломат, возглавлявший одну из рабочих групп переговорного механизма Вэнса — Оуэна, к этому времени уже имел немалую международную известность своей работой по намибийскому урегулированию. В какой-то момент он не без замешательства сообщил мне, что одна из ведущих финских партий намерена выдвинуть его кандидатуру на пост президента страны. Собираясь в дорогу, Ахтисаари был явно в определённой растерянности. Воронцов решил морально поддержать коллегу. Пригласил его на ланч в постпредство, где Воронцов и я пожелали Ахтисаари удачи. Как бы то ни было, Ахтисаари вскоре стал президентом Финляндии. И лишь через годы вернулся на дипломатическое поприще, где его ждали проблемы сепаратизма в Индонезии и остро политически заряженная тема косовского урегулирования.
Несколько слов о Косово. В ходе своих многочисленных встреч в Белграде с Милошевичем (на них присутствовали только его личный секретарь, а также наш посол в Белграде Геннадий Шикин, говорили без переводчиков, по-английски, которым Милошевич владел свободно, беседы порой продолжались до трёх часов) я иногда поднимал тему Косово. (После лишения в 1989 году края того особого статуса, которым он обладал в СФРЮ, его албанское население перестало сотрудничать с сербскими властями, организовав своё «параллельное существование»: собственные органы власти, налоги, школы, больницы и т. д. Возникло серьёзное напряжение.)
Милошевич рассказывал о ситуации кратко и несколько пренебрежительно. Чего, мол, им надо? Я имею с ними закрытые контакты, обо всём можно договориться.
Не берусь судить: то ли Милошевич искренне недооценивал взрывоопасный потенциал Косово, то ли просто демонстрировал непоколебимую уверенность в своих политических силах.
Однажды президент организовал мне поездку в Приштину. По дороге из аэропорта я обратил внимание на основательные кирпичные дома косоваров: албанцы не бедствовали. Срежиссированная встреча с «лояльными албанцами», подчёркивавшими отсутствие серьёзных претензий к Белграду, не произвела впечатления. Куда интереснее оказалась встреча с лидером косовских албанцев Ибрагимом Руговой и его окружением. Вполне приличный асфальт косовской столицы демонстративно обрывался на подъезде к штаб-квартире Руговы. Сам он, с традиционным шарфом, перекинутым через шею, был подчёркнуто корректен и сдержан. Тем более, что среди его соратников было кому «с чувством» пожаловаться на всяческие прегрешения сербов. Когда я предложил тут же вместе пойти к сербам и разобраться в конкретных претензиях — дали «по тормозам». Ни о каком диалоге не могло быть и речи.
Увиденное не сулило ничего хорошего.
Вернёмся в первые месяцы 1993 года, когда сопредседатели сосредоточились на выработке новой формулы урегулирования, известной по их именам как план Вэнса — Оуэна. Он кардинально отличался от ранее потерпевшего неудачу плана Каррингтона — Кутилейро: если первый старался поделить Боснию на три части, то Вэнс и Оуэн исходили из необходимости сохранения единого государства, поэтому этнические образования были нарезаны лоскутами и перемешаны друг с другом. Меньше всего это устраивало боснийских сербов. Однако они находились под мощным давлением как международного сообщества, так и Белграда, который стремился к скорейшему снятию санкций, наложенных на него Советом Безопасности ООН.