Легенда старого Чеколтана
- Автор: Божаткин Михаил Иванович
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Радянський письменник
- Жанр: Другие приключения
Электронная книга - «Легенда старого Чеколтана». Краткое содержание книги:
События, послужившие сюжетом для повести, развивались в послевоенные годы. Лейтенант-минер Шорохов раскрывает секрет ловушки-ликвидатора, от которой погиб его товарищ Бондарук, обезвреживает донную магнитно-акустическую мину. Очищая бухту Караташ, минеры и водолазы находят в конце концов и таинственную штольню, в которой немцы организовали подземную лабораторию «Зет».
Герой другой повести М. Божаткина Николай Булатников, приехавший в глухой хакасский улус, решил проверить достоверность древней легенды. О приключениях Булатникова и старого таежника Африкана Налымова и рассказывается в повести «Легенда старого Чеколтана».
— Так, — согласился Шорохов.
— Создашь такой прибор и будешь, как сказочный богатырь, на аршин сквозь землю видеть, — улыбнулся Бондарук. — Ладно, я согласен не на аршин, а на пол-аршина. Пока вполне достаточно…
— Так миноискатель…
— Там другой принцип. Миноискатель обнаруживает только металлические предметы, ну, а если — вернемся к своей специальности — мина в деревянном или пластмассовом ящике? Ждать, когда она взорвется? Я думаю о том, чтобы видеть, именно видеть, на таком же экране, как телевизионный или радиолокаторный, все, что есть под землей. И это можно сделать. Да что — сделать! Слушай-ка!
Бондарук вытащил из блокнота небольшую бумажку, пододвинулся поближе к окну.
— «Исследователи выяснили, — начал читать он, — что морские звезды обладают способностью обнаруживать в песке, на дне моря, на глубине до 10 сантиметров, двустворчатых моллюсков — свою основную пищу…»
— Понимаешь, какая-то морская звезда, беспозвоночные, или как там они называются — иглокожие, организмы, находящиеся где-то на самых первых ступенях развития, и то ощущают сквозь землю на огромную для них глубину — на целых 10 сантиметров. А мы-то ведь люди, как говорится, венец творения. Пусть у нас своих подобных органов нет, но создать мы такие приборы можем? Можем!
— Давно вы над ним работаете?
— Давненько… Проблема, в основном, решена, только прибор пока получается слишком громоздким. Его впору на автомашине возить, а нужно, чтобы был портативным. И это можно сделать…
— А мне хочется определить закономерность в установке камуфлетов и ловушек-ликвидаторов, — сказал Виктор.
И не удержался, поделился мечтой своего детства.
— И еще хочу мир повидать. Океаны, дальние острова, тропики, антарктические айсберги… А то ведь мы на мир пока чужими глазами смотрим… И чтобы любимый человек был рядом…
Он думал об Оле в этот момент, хотя имени ее и не назвал.
— А у меня не получилось личное счастье, — глухо сказал Бондарук.
— Почему же? — заинтересованно спросил Виктор и даже приподнялся на локте, пытаясь разглядеть лицо товарища, но в сгустившихся сумерках видно только бледное пятно на белой подушке.
Бондарук долго молчал.
— Даже не знаю, — наконец сказал он. — Любить ее — любил… Просто разные мы люди. Совершенно разные. Познакомили меня с ней на вечере, когда мне орден вручали. Орден в мирное время — значит герой! А какой я герой?
Василий Николаевич снова замолчал, молчал и Шорохов.
— Она, наверное, думала найти во мне героя, какие иногда бывают в кино и на сцене, — от такого «героическим» за версту прет. Что он ни сделает, все исключительное, не так, как у простых смертных… Я не таким оказался. И так все время занят, а тут еще этот прибор… Каждую свободную минуту ему отдаю. Скучно ей стало. Сначала стала ходить на вечеринки, потом, по-видимому, с кем-то познакомилась. А недавно совсем ушла… Разлюбила. А весьма возможно и не любила никогда по-настоящему… Ведь я, видишь, какой…
«Какой?» — чуть было не спросил Шорохов. За последнее время он не замечал ни рябоватого лица товарища, ни его непослушных, словно спутанных, волос, ни немного кособокой фигуры от привычки прятать искалеченную кисть правой руки в рукав — ничего. И теперь, когда он попытался представить себе облик Бондарука, перед глазами возникли высокий лоб, ясная голубизна глаз, сквозь которые, казалось, видна была большая, чистая, отзывчивая душа.
«Да ты… красивее всех, кого я знаю», — хотел тогда сказать Шорохов.
…Ведь всего несколько дней назад был этот разговор, а сегодня Виктор додумался спросить, почему Бондарук такой грустный. Все радуются возвращению на базу, а Василия Николаевича там никто не ждет. Только работа, которая стала частью его души, но ведь и здесь работа была с ним.
Виктор быстро сложил письмо, незаметно спрятал его в карман, подошел к Бондаруку.
— Дай-ка я покачаю, — протянул он руку к насосу.
— Да она почти готова, — нажал Бондарук на борт шлюпки. — Вон Колокольников бежит, уж не случилось ли чего?
Колокольников подбежал, спросил, едва переводя дух:
— А где Коваль?
Но тут же поправился:
— Разрешите узнать, куда старший матрос Коваль делся?