О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью
- Автор: Кеслёвский Кшиштоф, Дорман Олег Вениаминович
- Язык: русский
- Год: Corpus
- ISBN: 978-5-17-115892-7
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «О себе. Автобиография, сценарии, статьи, интервью». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Я закончил монтаж перед самым введением военного положения. А потом спал – целыми днями, месяцев пять или шесть.
В начале военного положения я готовился к решительной борьбе. Не с помощью кинокамеры, а с ружьем или гранатой в руках. Но оказалось, никто в Польше к такому не готов. Поляки не хотели умирать. Поляки больше не хотят умирать за так называемое правое дело. Это выяснилось где-то в начале восемьдесят второго года.
Попробовал стать таксистом, потому что единственное, что я еще умею, – водить машину. Но оказалось, я близорук, да и водительский стаж нужен, кажется, не меньше двадцати лет, точно уже не помню. С моей профессией работать во время военного положения было вообще невозможно, на это никто и не рассчитывал. Лишь спустя некоторое время мы стали пытаться что-то предпринять.
Период военного положения был сущим кошмаром. А теперь кажется смешным. Он и был смешным, но с тогдашней точки зрения представлялся кошмаром. Мне казалось, такого народ власти никогда не простит и люди должны наконец взбунтоваться. Я сразу начал подписывать какие-то обращения, письма. Жена нервничала – она считала, что я отвечаю за нее и за ребенка. И была права. Но я знал, что отвечаю и за нечто большее. Это как раз тот случай, когда невозможно сделать правильный выбор. Если он верен с точки зрения общественной, то ставит под удар семью. Всегда приходится искать меньшее зло. В итоге меньшим злом было попросту впасть в спячку, как медведь, что я и сделал.
“Короткий рабочий день” не выпускали в прокат многие годы. А сейчас очень хотят показать, но теперь я против. Взял на себя функции цензора. Пытаюсь помешать показу, потому что знаю – фильм плохой. Есть и еще причина. Сегодня, когда коммунизма формально не существует, но коммунисты по-прежнему сидят повсюду и разрабатывается множество планов, как окончательно избавиться от коммунизма и выбросить коммунистов из политики, чтобы лишить их влияния, мне кажется непристойным пинать лежачего. Я считаю это безнравственным. Я решительно не хочу этого делать. Уже поэтому я против выхода фильма на экран. Но люди по-прежнему ищут доказательств того, что коммунисты были плохими, и мой фильм должен служить тому подтверждением. И безусловно служит.
Теперь в Польше возникла проблема, связанная с архивами МВД. Кто был агентом УБ, кто не был, кто состоял в СБ, кто нет. Плохие налево, хорошие направо. Как просто. Но как быть с [18]людьми, оказавшимися в западне, в которую их загнали обстоятельства? Вот, к примеру: обыкновенный человек, который не значится и никогда не будет значиться ни в каких списках, – может, парикмахер, а может, мелкий служащий или рабочий, разгружающий товарные вагоны. Он написал в газету, что его принудили к сотрудничеству, загнали в угол. Никакой полезной для УБ информации он никогда не предоставлял. Наоборот, направлял милицию по ложному следу, заставляя тратить время на поиск несуществующих подпольных организаций. “Как быть со мной? – спрашивает он. – Кто я? Тоже подлец? Но я ведь не сделал ничего плохого. Ни на кого не донес. Никого не выдал. Ни разу не сообщил ничего, что могло бы кому-нибудь навредить. Да, я давал подписку в УБ. И что теперь? Кто я теперь, по вашему мнению?” Совершил ли этот человек грех, дав подписку, если фактически никому не навредил? А люди, которые не давали никаких подписок, но прекрасно доносили? Они не сотрудничали, не получали денег, но сдавали коллег. Что хуже? Какова мера этого греха? Я бы сильно задумался, прежде чем выносить приговор в подобном случае. При помощи наших ограниченных критериев, неполного знания и несовершенного ума определить наличие вины и ее тяжесть невозможно.
Поляки обожают судить. Критиковать, выносить приговоры знакомым и незнакомым, навешивать ярлыки. Я всегда спрашиваю: “Простите, кто вправе выставлять нравственные оценки? Кто тут судья? И почему его авторитет вы ставите выше моего? Он что, знает, как было на самом деле?” Очень мне не нравится эта типично польская черта, часто объясняющаяся обыкновенной завистью к другому, которому повезло больше.
Я весьма осторожен в оценках людей. Высказываюсь, только если это необходимо, но частным образом, не публично. И всегда поражаюсь людям, которые с легкостью навешивают ярлыки. Конечно, оценивать можно каждого. Но у поляков это сопровождается какой-то исключительной неприязнью к ближнему. Она проявляется на улице, в магазине – везде. Начисто отсутствует дружелюбие. Никто не скажет тебе “пожалуйста” или “спасибо”. Самый наглядный пример – ситуация на дорогах. Сплошь и рядом – индивидуалисты, не умеющие договариваться. Я, правда, тоже индивидуалист – может, в силу воспитания, а может, в силу сформировавшейся системы ценностей. Но считаю, что враждебность или агрессию нужно в себе по мере сил сдерживать.
18
Органы службы безопасности.