Пруд гиппопотамов [The Hippopotamus Pool - ru]

– Мархаба – добро пожаловать. Это ты, о Отец Проклятий? Даже старые, больные глаза, такие, как мои, без ошибки распознают твою величественную осанку; и рядом с тобой, очевидно, почтенная Ситт, твоя жена, хотя она – лишь смутное очарование прелести…

– Да, да, – прервал Эмерсон. – Эссаламу алейкум и тому подобное, Абд эль Хамед. Ты пригласишь нас?

– Вы оказываете честь моему дому, – угрюмо ответил Абд эль Хамед.

Повернувшись, он перенёс весь свой вес на костлявое коричневое плечо помощника. Мальчик напрягся и прикусил губу; пальцы Хамеда напоминали когти, и ногти сильно вонзились в детское тело. Которого было не так уж много. Я могла бы пересчитать все его рёбра, так как он носил только пару рваных подштанников до колен. Мальчик казался на год или два моложе Рамзеса, хотя возраст таких несчастных, недоедающих и подвергающихся скверному обращению, трудно оценить. Голые голени пестрели синяками, а большой палец на правой ноге был сплошной гнойной раной.

Эмерсон видел то же, что и я. Со сдержанным арабским ругательством он отодвинул мальчика в сторону, схватил старика под руку и прошёл в дом.

Комната была похожа на любую другую в подобных домах – пол из взрытой земли, стены из глиняного кирпича, высокие и узкие окна. Помимо дивана, стоявшего у стены, единственным предметом мебели был низкий стол. Эмерсон устроил старика на диване, сбросив кур, которые там ночевали, и пригласил меня сесть.

– Да, отдохни, уважаемая Ситт, – кивнул Хамед. – Я позову своих женщин, чтобы приготовить…

– Не нужно их беспокоить, – мягко прервал Эмерсон. – Я обожаю приобретать древности, Хамед; давайте посмотрим, что у вас есть, а? – Одним длинным шагом он добрался до занавешенного дверного проёма сзади и вошёл в соседнюю комнату.

Визг удивления и тревоги приветствовал его появление, и Хамед, чудесным образом оправившись от немощи, вскочил и поспешил за Эмерсоном. За ним последовали мы с Рамзесом и Нефрет.

Комната была мастерской, а кричал малыш, которого Эмерсон ухватил за воротник грязной галабеи[89]. На полках, теснившихся на стенах, располагалась коллекция ушебти, скарабеев и других мелких предметов старины. Вокруг валялись простые инструменты торговли – небольшая печь для выплавки фаянса[90], различные формы, долота, резцы и пилки.

Эмерсон отпустил ребёнка, сбежавшего через другую дверь. Выбрав предмет с полки, он протянул его мне.

– Не так плохо, а, Пибоди? Мастерская Хамеда славится лучшими подделками в ​​Луксоре. Но это – не высший сорт, который предлагается серьёзным коллекционерам, таким, например, как Уоллис Бадж.

Рамзес подобрал большого скарабея из зелёного фаянса.

– Это действительно неплохо, отец. Однако иероглифы ошибочны. Он скопировал текст Аменхотепа III, но знак совы…

Удивительно, но его прервал мальчик, а не Хамед. Вырвав скарабея у Рамзеса, он подступил к нему вплотную, сверкая глазами: