Электронная книга - «Клубника на десерт (ЛП)». Краткое содержание книги:
И внезапно на меня напал неожиданный приступ смеха. Мне было неописуемо хорошо. Не только из-за минета – хотя частично и из-за него тоже, – но прежде всего из-за переполнявшего меня ощущения свободы. Свободы быть с ним, доверять ему и смеяться с ним вместе, причем ощущения от последнего были почти такими же яркими, как от секса. Он оказался прав. Мне и впрямь было необходимо научиться время от времени расслабляться.
Я отпустил его голову, и он сел. И шепнул мне на ухо:
– Лучше?
– О боже, – выдохнул я, наконец-таки отсмеявшись. – О да!
– Тебе стоит расслабляться почаще, – поддразнил меня он.
– Знаешь, ты, наверное, прав.
Еще раз поцеловав меня в щеку, он отодвинулся и стал копаться в отделении бардачка.
– Надеюсь, где-то тут у тебя есть салфетки. Иначе к тому времени, как мы доберемся до дома, я прилипну к штанам. Причем так, что их нельзя будет снять.
– Это было бы весьма прискорбно, – улыбаясь, сказал ему я.
Он тоже улыбнулся и подмигнул мне.
– Рад, что ты так считаешь, солнце.
***
Отец прибыл раньше, чем мы договаривались. Я даже не успел накрыть на стол.
– Ужин еще не готов, – сказал ему Коул, когда они сели за стол, – но Джонни может налить нам немного вина, да, солнце?
Отец слегка занервничал – очевидно, из-за того, что Коул столь явно отправил меня из комнаты, чтобы они остались наедине. Тем не менее я выполнил его просьбу. Ушел на кухню, откупорил вино и с тремя бокалами вернулся обратно.
– …так что в следующем году мне придется взять отпуск, – говорил мой отец, когда я появился из кухни.
– Пап, ты серьезно? – удивился я. – Ты же никогда не берешь отпуск.
– Потому-то мой лимит ОНВ (оплачиваемое нерабочее время – прим. пер.) оказался превышен. Мне сказали, что я обязан хоть сколько-нибудь, но отдохнуть.
– Чем планируешь заняться?
Он пожал плечами.
– Пока не придумал. Хотелось бы куда-нибудь съездить, но это так дорого, и я не знаю, куда…
– Ох, милый, – встрял Коул. Я пнул его под столом за то, что он назвал отца «милым», а он сузил на меня глаза, но не остановился. – Тебе всего лишь нужно познакомиться с правильными людьми, и теперь… – он шутливо похлопал ресницами – …теперь ты с ними знаком! Не знаю, говорил Джонни или нет, но у меня есть дома по всему свету. Можешь воспользоваться любым. Куда бы тебе хотелось поехать?
– Ну, – натянуто проговорил отец, – даже не знаю…
– Может, в Париж?
– В Париж?
– Ну да, милый. Кто не любит Париж? – Подсунув под себя одну босую ступню, он подался вперед, словно собирался поведать отцу какой-то секрет. – Я всегда провожу в Париже половину лета и, естественно, Рождество. У меня там совершенно очаровательная квартира. Серьезно, там комфортнее, чем в любом отеле, плюс она бесплатная, что еще лучше, да? Только назови мне даты и…
– Коул, – сказал я, но он не обратил на меня внимания.
– …я позвоню Алену и сообщу, что ты приезжаешь. Квартира маленькая, однако если не устраивать там суаре, подойдет тебе на все сто. Еще. Мадам из соседней квартиры держит бишона фризе (декоративная порода собак – прим. пер.), который оглушительно тявкает, когда идешь мимо ее двери, но ты не пугайся. Ни его, ни журналов в ванной. Просто затолкай их под раковину…
– Коул, – снова попытался вмешаться я и снова безрезультатно.
– …но ни в коем случае не открывай, иначе тебя ожидает шок. Кухня там, разумеется, полностью укомплектована – можно не ходить в рестораны, что, несомненно, сэкономит тебе тьму-тьмущую денег. Я дам тебе телефон Алена, чтобы ты смог позвонить ему и заказать все, что нужно. Он обо всем позаботится… Хотя, стоп! Ты говоришь по-французски?
Отец – хоть и выглядел так, словно с трудом успевал усваивать этот монолог – ответил:
– Нет.
– Тогда лучше не звони Алену, дорогой, потому что его английский чудовищен. Как по мне, это сплошное притворство, поскольку он недолюбливает американцев. Ему только дай – и весь холодильник окажется заполнен консервами. В общем, скажешь мне, что из еды ты любишь, а я прослежу, чтобы он…
– Коул!
На сей раз я наконец-то дождался ответа.
– Господи боже, Джонни! – Он резко развернулся ко мне. – Ну что за пожар?
Завладев его вниманием, я понял, что в сущности не знаю, что и сказать.
– Тебе нельзя соблазнять моего отца своей квартирой в Париже.
– И почему же?
Отец фыркнул, пытаясь сдержать смех, и в конце концов замаскировал его кашлем.
– Потому что, – я запнулся, – это неприлично.
Коул притворился удивленным – я изучил его достаточно хорошо, чтобы знать, когда он фальшивит – и с ангельски-невинным выражением на лице повернулся обратно к отцу.
– Увы, дорогой, Париж отпадает. Прости. Джонни, по-видимому, считает, что с моей стороны было бы жутко претенциозно даже заикнуться об этом. Скажи, как ты относишься к Хэмптонсу? У меня и там имеется дом. Скоро лето, а летом там даже лучше, чем в Париже. Там есть бассейн – его вот-вот наполнят, – прелестная лужайка, много цветов. А мой садовник…
– Коул! – снова воскликнул я. Он никак не отреагировал, только, не прекращая говорить, поймал меня своими тонкими пальцами за запястье и сжал его, бросив на меня уголком глаза стремительный взгляд. Я понял, что таким образом меня просят, черт побери, заткнуться.
– ...ты, впрочем, вряд ли сочтешь его столь же занимательным, каким нахожу его я, однако в соседнем доме живет одна миловидная вдовушка. Кажется, ее зовут Марта, но лучше перепроверь. Она боится меня до чертиков – что дико смешно. Иногда так и подмывает нарядиться драг-квин, чтобы посмотреть, как она с воплем уносится в дом. Ты же, напротив, наверняка ей понравишься. Готовит она, если верить Маргарет, так себе, зато умеет печь сказочные лимонные пироги с безе. – Отец нерешительно заулыбался. Ошеломление начало потихоньку отпускать его, но было заметно, что он по-прежнему не понимает, насколько серьезно стоит воспринимать Коула. – Ты играешь в гольф?
– Да нет.
– Слава богу. А то я понятия не имею, где там ближайшее поле. Рыбачишь?
– А что? – спросил отец, уже в открытую улыбаясь. – А ты?
– Боже упаси, – сказал Коул. – Дорогой, взгляни на меня. Разве я кажусь тебе похожим на рыбака? Только представь, как я насаживаю на крючок наживку. – Он картинно содрогнулся и…
И мой отец расхохотался. Уже безо всякой нервозности, а громким, искренним смехом от всей души. Я оглянулся на Коула, волнуясь, как бы он не обиделся, но Коул тоже смеялся.
И тут я понял, каким я был идиотом.
Во время первого нашего ужина я переживал, что отец поднимет Коула на смех, а тот обидится, или что Коул каким-то образом опозорится перед отцом. Весь вечер, будучи не в силах понять причину чрезмерно эксцентричного поведения Коула, я занимался тем, что пытался оградить их от насмешек друг друга. Теперь же я видел, что моя помощь Коулу не нужна. У него был свой способ общения с моим отцом, и он плевать хотел на насмешки, даже если б они и были. Своими неуклюжими попытками влезть между ними я ничего не добился, только сделал хуже.
– …придется немного проехаться, но, милый, они подают лучший крем-суп из омаров, какой я только пробовал в жизни…
В эту минуту я ощутил к нему столь сильную любовь, что мне стало удивительно: неужели ни он, ни отец не замечают, как она изливается из меня во все стороны? Коул все говорил и говорил, и я склонился к нему, чтобы поцеловать. Он никак не пошел мне навстречу – даже не прекратил говорить, и поцелуй пришелся куда-то в его левый висок. Отец покраснел немного, но не отвернулся, только рассмеялся в ответ на что-то смешное, о чем рассказывал Коул.