Электронная книга - «Клубника на десерт (ЛП)». Краткое содержание книги:
После обеда мы набрели на очередную галерею – частную фотовыставку, в основном состоящую из огромных, размером в половину стены, пейзажных принтов. Если прочие галереи мы осматривали относительно быстро, то в этой Коул почему-то решил задержаться.
Галерея представляла собой одно просторное помещение, перегороженное белыми стенами, которые создавали подобие лабиринта. Стояла мертвая тишина, отчего я невольно ощутил необходимость понизить голос до шепота. Чтобы Коул меня слышал, я встал вплотную к его спине, и он, поскольку в этот момент был в расслабленном настроении, не воспротивился.
– Хочешь купить что-нибудь? – спросил его я.
Он покачал головой.
– Нет. Но они все красивые, правда? Мне нравится вон та, подводная. Очень безмятежная, не находишь?
Я сразу понял, которую фотографию он имеет в виду. Она была снята на мелководье, в кристально-прозрачной воде. Нижнюю часть снимка занимал песок и морские звезды, а вверху мерцала бликами поверхность воды.
– Безмятежная? Я бы так не сказал.
– О? – Он поднял на меня смешливый взгляд. – А как бы ты сказал?
– Клаустрофобная. Глядя на нее, так и тянет задержать дыхание. – В ответ он рассмеялся. Его мягкий смех казался громким в тишине галереи, что, в отличие от меня, его самого ни капельки не смущало. – Мне больше нравятся вон те, со снегом. Особенно фото с осиной.
Он содрогнулся.
– Если что-то и покупать, то для спальни в Хэмптонсе. А я не могу повесить у себя в спальне снег. Мне будет холодно.
– Это самое нелепое, что я когда-либо слышал, – сказал я со смехом и невольно представил его в спальне, где никогда не бывал. Он тоже мне улыбнулся – возникло ощущение, что он догадался, куда забрели мои мысли – и прислонился к моей груди. Так близко, что я смог уловить запах его волос. Я положил ладонь ему на талию и мазнул по его уху губами. – Будет очень предсказуемо, если я предложу согреть тебя?
Он снова рассмеялся.
– Да, но все равно предложи, потому что я испытываю сильное искушение согласиться.
Я притянул его ближе.
– Мы ведь закончили с шоппингом? – прошептал я. – А то мне очень хочется увести тебя обратно в отель и…
– Прошу прощения. – Голос был громким и заставил нас обоих вздрогнуть от неожиданности. Машинально отстранившись от Коула, я оглянулся. За нашими спинами стоял мужчина лет пятидесяти – в строгом костюме и с выражением явного осуждения на лице. – Джентльмены, я могу вам чем-то помочь?
Я ощутил, что краснею. Я не был любителем публичного проявления чувств, и мне стало неловко из-за того, что гормоны взяли надо мной верх. Я даже собрался извиниться, но потом взглянул на Коула и увидел, что он не только не выглядит виноватым, но и до крайности раздражен. Отбросив волосы с глаз, он склонил голову набок в манере, которая позволяла ему на кого угодно смотреть свысока.
– Уверяю тебя, лапа, твоя помощь нам не нужна.
Мужчина – на бейджике было написано, что его зовут Фрэнк – заметно ощетинился.
– Вы находитесь в галерее…
– Лапа, я в курсе, – прервал его Коул, и я заподозрил, что он намеренно снова использовал это обращение – Фрэнку назло. – Я не слепой.
С этими словами он положил ладонь на бедро и выставил его вперед, ну а Фрэнк… тому не оставалось ничего другого, кроме как стараться сохранить самообладание.
– Мы с партнером пытаемся решить, какая фотография лучше подойдет к нашей спальне. – Он оглянулся на меня, а я постарался скрыть изумление от того, что он внезапно назвал меня своим партнером. – Верно, пончик? – Он подмигнул мне. – Что скажешь? Снег или вода?
– Даже не знаю, – выдавил я, с трудом удерживаясь от смеха – настолько преувеличенно манерным стало его поведение. – На твое усмотрение. Пончик. – И этим доставил ему безмерное удовольствие.
– Быть может, – отрывисто проговорил Фрэнк, – вам сперва захочется взглянуть на прайс-лист?
– Блестящая идея, лапа, – сказал Коул. – Почему бы тебе не сбегать за ним? Мы подождем.
Фрэнк явно предполагал, что упоминание прайс-листа отправит нас восвояси, и предложение «сбегать за ним» не вызвало у него энтузиазма. Однако ему хватило профессионализма на то, чтобы выполнить свою работу – хоть он и не удосужился спрятать свое предвзятое отношение к нам.
– Конечно, – с натянутой улыбкой ответил он и ушел.
Как только Фрэнк скрылся из виду, и мы остались наедине, с Коула слетела половина его манерности.
– Напыщенный осел, – пробормотал он. – Ну вот. Теперь мне точно придется что-то купить. – Он повернулся ко мне. – Может, сойдемся на надводном пейзаже?
– Это твой дом и твои деньги, – сказал я. – Купи то, что больше нравится.
Но на самом деле меня мало заботили фотографии. Я думал о нем.
Я вспомнил, как много месяцев назад повел его в театр, и как мы потом поссорились из-за его жеманности. Я вспомнил, как думал, что он сам управляет ею, и как не понимал, что именно заставляет его понижать или повышать степень ее проявления.
В то время я считал его поведение странным – как и то, что вне дома оно становилось только хуже. В конце концов, полагал я, на людях уместно вести себя сдержанней.
Почему мне ни разу не приходило в голову, что его манерность в первую очередь была ничем иным, как защитным механизмом? Чем неуютнее он себя чувствовал, тем больше прятался за нею, как за доспехами. Эксцентричные жесты и поведение – все это было нужно лишь для того, чтобы увеличить дистанцию между ним и тем, что ему угрожало. Вот почему дома он становился другим. Потому что там ему было комфортно. Но в ситуациях, когда он нуждался в защите, его манерность возрастала во сто крат. Как сейчас, с Фрэнком. Как раньше, во время ужина с моим отцом или после похода в театр, когда я своим осуждением сделал все еще хуже.
Подошел Фрэнк. Коул забрал у него прайс-лист и начал его просматривать. Когда я заглянул ему за плечо, то при виде нулей мне пришлось придержать челюсть.
– Лапа, один вопрос, – сказал Коул Фрэнку, закончив изучать цены. – Скажи, ты работаешь за проценты?
Фрэнк помялся немного, но все же ответил:
– У нас фиксированный оклад, но да, за каждую продажу я получаю бонус.
– А кто-нибудь еще сегодня работает?
Щеки Фрэнка начали краснеть, и вид у него впервые стал немного встревоженный. До сих пор ему, видимо, не приходило в голову, что его отношение к нам может обернуться против него самого.
– Еще здесь есть Элисон.
– Не приведешь ее ко мне?
– Боюсь, в данный момент она занята, – сказал Фрэнк, но было видно, что он врет.
И тут Коул выкинул нечто совершенно для меня неожиданное.
– Элисон? – пронзительно заорал он. – Сахарная, ты там?
– Сэр! – рявкнул Фрэнк. – Прошу вас, потише. Вы в галерее!
– Лапа, я в курсе. Но ты же отказался привести ее, когда тебя попросили вежливо.
Раздался суетливый стук каблуков, и из-за стены, спотыкаясь, выскочила девушка лет двадцати с растерянным и красным, как мак, лицом.
– Да?
Одарив ее лучшей своей улыбкой, Коул протянул ей ладонь.
– Элисон, дорогая, страшно рад с тобой познакомиться. – Пожав девушке руку, он взял ее под локоть и повел туда, где висела подводная фотография. – Я бы хотел приобрести вон то фото.
Элисон оглянулась на Фрэнка с таким видом, словно побаивалась его. Работать с ним в паре было, очевидно, не очень-то весело.
– Разве Фрэнк не помог вам?
– Увы, дорогая, – с напускным трагизмом посетовал Коул. Они завернули за угол, и оттуда донеслось: – От Фрэнка не было абсолютно никакого прока!