Каждый последний вздох [litres]

– Сомневаюсь, – пробормотала я и, когда зажегся маленький зеленый человечек, шагнула на проезжую часть.

– Да, я просто пытался быть оптимистом. – Рот замедлил свой длинноногий шаг, оглядывая толпу пешеходов. Затрубил клаксон, следом за ним другой, и нас обдало ароматом жареного мяса, когда мы проходили мимо дверей уютного на вид ресторанчика. – Послушай, мне доводилось видеть такие крылья, но это полная ерунда.

– Почему ер… – Я запнулась, заметив белоснежную вспышку, отразившуюся от стеклянного фасада офисного здания. Я остановилась, сердце учащенно забилось, пока я искала глазами источник света.

Рот сразу же уловил перемену.

– Что?

– Я вижу белоснежную ауру, – объяснила я и зашагала вперед, пытаясь снова разглядеть ее сквозь марево разноцветных оттенков, проносящихся мимо. – Она ослепительная, слишком яркая, чтобы быть человеческой.

– Страж?

Я кивнула. Должно быть, Страж, если только не Альфа. Хотя я сомневалась, что Альфы вздумают бродить по улицам. Насколько я знала, они всегда выглядели одинаково, и ничто не могло бы скрыть их огромные крылья.

Рот крепче сжал мою руку, и знакомое чувство тревоги пустило корни у меня в животе. Это мог быть любой Страж, но, если я увидела его ауру, значит, и он, в свою очередь, учуял нас с Ротом. Будь это Николай или Дез, думаю, они подошли бы к нам. Зейн – вряд ли – во всяком случае, не сейчас, и эта мысль меня убивала.

Мы в молчании прошли еще один квартал, оставаясь начеку. В нескольких шагах от переулка я почувствовала, что Страж где-то поблизости.

Рот наклонился ко мне.

– Ты его чувствуешь?

Я кивнула, и, когда мы подошли к началу переулка, снова мелькнула белоснежная вспышка, и я резко повернула голову вправо. До самого конца переулка тянулся жемчужный шлейф. Аура поблекла, и я увидела того, кто стоял за этим свечением.

Страх льдом сковал мой позвоночник, и я судорожно вздохнула. Даже с такого расстояния я узнала это лицо. Да и кто не узнал бы? Зазубренный шрам, тянувшийся из уголка глаза к губам, не оставлял никаких сомнений.

Это был Илья.

Мой отец.

Краешком сознания я успела отметить, насколько обманчива его белая аура. С самого моего рождения он хотел убить меня, свою собственную дочь. Но у Стражей чистые души, какими бы грехами они их ни запятнали.

Высвободив свою руку, я, не думая, понеслась как угорелая в конец переулка – туда, где видела его ауру. Даже не знаю, зачем я вообще погналась за ним. Я не видела его с тех пор, как он приказал своему сыну, моему сводному брату, убрать меня. Когда Петр исчез, исчез и Илья, но тогда я еще находилась под защитой моего клана. Теперь на нее рассчитывать не приходилось.