Сибирская эпопея

Однако сама Сибирь так и не смогла воспользоваться плодами этого экспорта. Потому что этот внезапный всплеск процветания был предвестником конца эпохи и конца империи. История советской Сибири вплотную подошла к последней странице, хотя никто еще этого не предчувствовал.

Валюта, зазвеневшая в кремлевской казне, была как нельзя более кстати для режима. С начала Косыгинских реформ прошло 10 лет, и они явно зашли в тупик. На первом этапе методы, основанные на рыночной экономике и хозрасчете для предприятий, способствовали экономическому росту и дали стране перевести дух. Но вскоре оказалось, что эти методы, внедряемые в час по чайной ложке, недостаточны. Давление государственной системы планирования оставалось слишком большим. Руководители предприятий шли на все бухгалтерские хитрости и уловки, чтобы остаться на плаву. А колхозное сельское хозяйство просто терпело бедствие. Оно было не в состоянии обеспечивать потребности страны. Принципы ценообразования были далеки от реальности. Например, в нефтяной промышленности средняя экономическая стоимость тонны произведенной нефти составляла 70–90 рублей, но Государственный комитет по ценообразованию отказывался платить за нее больше 25 рублей.105 В результате государственные предприятия не располагали достаточными средствами для инвестиций. Изношенное оборудование представляло опасность, разведка недр отставала, потери росли.

Следовало бы продолжать реформы, довести до конца мероприятия, начатые в 1965 году, а в нефтяной промышленности вкладывать экспортные деньги в развитие новых технологий. Но время ушло. Автор реформы был уже пожилым и больным человеком, его влияние уменьшалось с каждым годом. Бывший единомшленник Косыгина Брежнев не хотел трогать хозяйственную систему, о неустойчивости которой он, вероятно, догадывался. Теперь он стремился только к сохранению стабильности. Ирония истории: поговаривали, что наследник Хрущева сидел на телефоне, требуя отчета об урожаях, ожидавшихся в каждой области.

Вместо попыток укрепить шаткое здание экономики, вместо новых действий, что, вероятно, вызвало бы новые конфликты внутри системы, руководство партии и ее Генеральный секретарь заранее выбрали путь ухода от проблем. Сибирское черное золото обеспечивало их спокойствие. Зачем предпринимать усилия по основательной реорганизации неэффективных колхозов и совхозов, если чудодейственная валюта позволяет закупать недостающие зерно, корма, мясо и молочные продукты? Легкая промышленность развалена? Сибирских нефтедолларов хватит на покупку обуви, одежды и мебели, которые нужны потребителям. «И я, и многие мои коллеги в конце 70-х – начале 80-х годов не раз думали, что западносибирская нефть спасла экономику страны»,106 – так академик Георгий Арбатов описывал общее состояние умов советской политической элиты. Нужно ли спешить восстанавливать строительный сектор, находящийся в ужасающем состоянии, если можно пригласить финских, югославских или шведских рабочих? Системой завладела головокружительная иллюзия легкости.