Сибирская эпопея

Несмотря на высокие зарплаты, условия жизни были столь тяжелы, что ежегодно личный состав обновлялся более чем на половину, и такой уровень ротации было сложно поддерживать даже в среднесрочной перспективе. Чтобы переломить эту тенденцию и компенсировать почти трущобные условия, в которых жили рабочие, Министерство нефтяной промышленности предприняло попытку ввести гарантированный «социальный минимум», закрепленный постановлением 1965 года: теоретически было запрещено проводить буровые работы без обеспечения необходимых для достойного существования условий, а именно водоснабжения, электричества, транспортного сообщения с жилыми поселками, средств связи с внешним миром и складов для хранения оборудования.84 Но все было тщетно. Нефтяники и газовики предпочитали не тратить время на ожидание достойных условий и снабжения, малореальных в этих широтах, а вместо этого наращивать темп бурения вверенных им месторождений. После окончания работ по крайней мере можно было получить обещанные премии. Речь шла о крупных суммах: в середине 1960-х годов геолог в Сургутском районе получал в среднем 1 312 рублей в месяц, плюс ежегодную премию в 500 рублей и ряд льгот на отпуск и проезд.85 Обычный советский инженер мог рассчитывать всего на 120 рублей в месяц.

Проблема стала еще острее, когда к первопроходцам начали присоединяться эксплуатационники. Вслед за геологами пришли электрики, строители, сварщики, водители, руководящие работники, а за ними, естественно, и работники сферы обслуживания. В основном это была молодежь. В середине 1970-х годов средний возраст населения Сургута составлял примерно 27 лет.86 Образовывались новые семьи, стрелой взлетела рождаемость. Где же разместить столько людей? Вопрос колонизации этих негостеприимных земель, который столько раз возникал в истории Сибири, вновь встал с неожиданной остротой. На этот раз речь шла не о захвате земель, не о стратегических соображениях и не о перенаселенности европейской части России, вызвавшей миграцию в конце XIX века, не о насильственном распределении рабского населения, как в годы ГУЛАГА: экономическая реальность поставила государство перед необходимостью практически спонтанной колонизации, не предусмотренной планом, масштабы и последствия которой невозможно оценить заранее. Каковы бы ни были решения по размещению нового населения, необходимого для добычи углеводородов, это в любом случае безумная авантюра. В начале 1960-х годов Тюменская область, в недрах которой обнаружили основные запасы нефти и газа, располагала плодородными землями только на юге и насчитывала немногим более 1 млн человек, главным образом сконцентрированного в южных районах, вдоль Транссибирской магистрали. Плотность населения в нефтегазоносных северных районах в 38 раз ниже, чем в среднем по европейской части России.87 Фактически это пустыня. Полет над этими бескрайними пространствами не мог не производить впечатления на самых смелых первопроходцев: на протяжении долгих часов под крылом самолета тянулись буро-зеленые, осенью – желтые или красные пейзажи тайги или тундры, поблескивали болота, окруженные камышами. Но приезжих уже десятки тысяч, затем сотни и миллионы. А к месторождениям можно добраться только водным путем, открытым всего несколько месяцев в году.