Сибирская эпопея

В последние недели, предшествующие XXIII съезду, первому для тандема Брежнев – Косыгин, в верхних эшелонах партийной власти, как отмечают свидетели, шла ожесточенная борьба между сторонниками двух описанных выше сценариев развития.69 Но в начале апреля 1966 года, когда решения XXIII съезда наконец вынесены на голосование, сибиряки могли праздновать победу. Пять тысяч делегатов единогласно поддержали предложения их руководства. Директивы XXIII съезда КПСС по пятилетнему плану гласили: «Ускоренно развивать нефтедобывающую и газовую промышленность. Считать важнейшей задачей создание новых нефте– и газодобывающих центров в Западной Сибири».70 «Тюменская правда» ликует: «5 млрд рублей – таков объем капитальных вложений нашей области в начавшейся пятилетке. Это почти в 4 раза больше капитальных вложений в хозяйство области за семь лет».

В последующие месяцы и годы началось интенсивное освоение Западной Сибири. Армия геологов, о которой мечтал Губкин 30 лет назад, наконец вышла на позиции. Для того, чтобы оправдать надежды и реализовать обещания, годятся любые средства. Ничто уже не нарушало сложившуюся коалицию интересов центральной и областной власти, нефтяного и газового лобби. Риторика оставалась все такой же воинственной: нефтяники должны были «завоевывать», «вести наступление», «наносить удары».71 Раньше приобскую нефть сплавляли по реке на тысячи километров до пересечения с Транссибирской магистралью. Теперь в тайгу ринулись бульдозеры, чтобы скорее проложить трубопроводы. Пользуясь зимой, когда болота замерзают, мощные машины пробивали путь через леса и топи, проходя в день всего по несколько километров. За ними шли более тяжелые 20-тонные тягачи, похожие на ракетовозы, перевозившие трубы нефте– и газопроводов. Они продвигались в основном по прямой линии через холмы и ложбины без оглядки на окружающую природу. Разве природа не должна служить человеку? Трассы, проложенные нефтяниками, не учитывали традиционных путей постоянных кочевок местных оленеводов. Официальная хроника завоевания сдержанно отмечает, что, например, ханты относились к нефтяникам неоднозначно.72 Но нефть и газ прежде всего. Строительство трубопроводов осложнялось вечной мерзлотой, верхний слой которой оттаивает в летние месяцы, деформируя гигантские стальные трубы, змеившиеся с севера на юг. Как при строительстве железных дорог во времена ГУЛАГА, как и при строительстве Норильска и других северных городов, инженеры были вынуждены срочно укрощать природу, демонстрируя чудеса технической мысли. Свидетельства этого периода рисуют картину варварского и героического завоевания: тракторы продвигались по заснеженной грязи, как танковые колонны, вслед за канавокопателями и тягачами. Как вспоминает один из первопроходцев, дороги бывали настолько разбитыми, что машины порой заваливались вверх колесами. На подъемах трубовозы застревали, образуя пробки посреди тайги, и их вытаскивали с большим трудом. Однажды, как рассказывает тот же очевидец, оставалось проложить всего 30 км трубопровода, но для этого нужно было проехать еще примерно 300 км. Путь продолжался более 20 часов, и некоторые машины опрокидывались. В конце концов прислали вертолет, чтобы забрать обессиленных водителей из кабин, а их сменщики буквально «падали с неба».73