Сибирская эпопея

В целом результаты соответствовали заявленным плановым показателям. «Сибирское пари», заключенное на XXIII съезде, было выиграно: 1 млн тонн нефти в год в 1965 году, 30 млн тонн в 1970-м, 148 млн тонн в 1975-м, 312 млн тонн в 1980-м, 382 млн тонн в 1985-м.76 К середине 1980-х годов, когда началась эпоха Михаила Горбачева, Западная Сибирь давала две трети всей нефти СССР.

А ведь в Сибири была не только нефть. Газовая промышленность тоже получила зеленый свет. Если в середине 1950-х годов голубое топливо еще не было стержнем энергосистемы,77 то теперь спрос на него очень велик по всему Советскому Союзу. Архитекторы и градостроители, которым было поручено возведение новых кварталов панельного жилья в хрущевский период, быстро поняли, что энергоснабжение советских мегаполисов невозможно обеспечить только за счет угля, нефти и мазута. Железнодорожные и автодорожные сети не были рассчитаны на перевозку таких объемов и быстро захлебнулись бы от перегрузки. Зимой 1961 года целые кварталы Москвы и Ленинграда чуть не остались без тепла из-за нехватки электроэнергии. К тому же, газ – очень дешевый источник энергии. В начале 1960-х годов его цена составляет малую долю от цены нефти или угля. Именно газ принес революционные изменения в городской быт, дал горожанам возможность пользоваться горячей водой, стиральными машинами и другими современными удобствами. С тех пор доля газа и нефти в энергетическом балансе страны непрерывно росла за счет уменьшения доли угля и традиционных энергоресурсов – дров, торфа и т. д.

Газовики тоже смогли воспользоваться благоприятной ситуацией для массированной геологоразведки в Северной Сибири. По мере продвижения к северу они все больше убеждались в том, что если огромные запасы нефти сосредоточены, по всей видимости, в среднем течении Оби, то газоносные пласты нужно искать еще дальше. Похоже, что история повторялась: так же, как нефтяники долгое время указывали на район Сургута, разведчики природного газа проявляли интерес к тундровым равнинам за Северным полярным кругом, в низовьях Таза и Печоры, на Ямальском полуострове. Все дальше на север! У газовиков есть даже свой Салманов – горластый парень по имени Василий Подшибякин, в 1967 году возглавивший Ямало-Ненецкий геологоразведочный трест по нефти и газу «Ямалгеологоразведка». Его биография вкратце повторяет всю историю сибирской геологоразведки: родился в семье одного из первых председателей колхоза, окончил Московский нефтяной институт (который теперь носит имя И.М. Губкина), участвовал в буровых работах в Берёзове, закончил обучение в Сургуте в бригаде Салманова. Ученик многое взял от своего учителя. Едва прибыв в ямальскую тундру, он тут же поклялся сопровождавшим его журналистам, что три жалких деревянных барака скоро станут столицей газовой империи: «Мы здесь будем иметь запасов 6 трлн куб. м, – обещал он в мае 1966 года. – Вот так вот! И я это гарантирую. Хотя от таких цифр и голова может лопнуть».78 Через месяц после этого громогласного заявления одна из его бригад, работавшая вдоль брошенной железнодорожной стройки № 501 ГУЛАГа, решила бурить у одного из заброшенных лагерных бараков. В этом месте под названием Уренгой было всего семь жителей. На глубине 2 200 м буровики обнаружили самый большой газоносный пласт в истории, площадью свыше 6 000 кв. м и объемом 12 млрд куб. м.79 Инженеры сталинского ГУЛАГа, участвовавшие в прокладке железных дорог № 501/503, и представить себе не могли, что под ними целое море природного газа. Василий Подшибякин занял почетное место в пантеоне сибирских первооткрывателей: в его активе 36 открытых месторождений с 36 млрд куб. м природного газа.80